Подземная война

Они контактировали при немцах, продолжают поддерживать отношения, и сейчас, возможно, им есть что обсудить, например незначительные грешки… Но что-то в этом есть, отчасти ты прав, Вадим. Будем продолжать наблюдение.

– Не понимаю, зачем нервничать, если ты ни в чем не виноват, – пожал плечами Чумаков. А когда на нем пересеклись четыре пары любопытных глаз, сам стал нервничать и чесаться.

Следующие две новости касательно одного лица поступили вечером. Казанцев убыл следить за Булавиным, вернулся в одиннадцатом часу вечера. Глаза у капитана таинственно поблескивали.

– Докладываю по порядку, товарищ майор. По сведениям «наружки», подполковника милиции Булавина с самого утра словно подменили. Орал на подчиненных, потом заперся в кабинете, долго не выходил. В ситуации с его работой не было ничего критического, обычная рутина. Значит, причина в другом. Я начал следить за ним, когда он в восьмом часу вечера вышел из отдела. Форму он сменил на гражданскую одежду. На Викторе Афанасьевиче лица не было. Весь белый, мешки под глазами. Сказать, что он нервничал, – значит ничего не сказать. Сел на лавочку в сквере, долго курил, ерзал. Я дважды мимо прошел, он даже ухом не повел. Потом вскочил, словно решился на что-то, зашагал к выходу из парка, перебежал дорогу. А там остановка общественного транспорта, автобус ходит. Так он даже не дождался автобуса, передумал, снова подался в парк через дорогу. Примостился на лавочке, опять курил безбожно. В сквере таксофон стоял, кстати работающий, так он уставился на него, собирался звонить, но передумал. Достал блокнот, вырвал листок, стал что-то писать. Достал чистый конверт из портфеля, запечатал, но подписывать не стал. Потом пацана какого-то подозвал, стал ему что-то говорить, конверт совал, а сверху – купюру. Пацан деньги увидел, чуть не прыгнул от радости. Закивал, хотел бежать. Так Булавин его за шиворот схватил, стал стращать – мол, чтобы обязательно отнес, иначе прибьет. В общем, пацан сунул конверт за пазуху и убег.

– И ты не пытался его остановить? – разозлился Алексей.

– Во-первых, я не истребитель, – парировал Казанцев. – На быстрых скоростях не летаю. Во-вторых, я пытался, за кусты отступил и наперерез побежал, но, когда на аллейку выскочил, пацана и след простыл. Девицу какую-то протаранил, она с хозяйственной сумкой шла, испугалась. Кстати, симпатичная.

– У тебя невеста Оксана, – напомнил Бабич.

– Да, точно, – вспомнил Казанцев. – В общем, улетел шпингалет, я так бегать не умею. И кому Виктор Афанасьевич написал послание, осталось неизвестно. Пацана узнать смогу, но это обычный пацан, таких в Одессе тысячи. Булавин первого встречного подозвал – боялся телефоном пользоваться.