Подземелье смерти (=Конан и Бог-Паук)

Но вместо того чтобы отправиться спать, он разбудил хозяина, расплатился за постой и вывел Имира из конюшни. Рассвет он встретил далеко от города, на дороге, ведущей в Йезуд.

На следующее утро Тигранес, который мучился бессонницей, размышляя, как ему поступить, отправился в ближайшую караулку стражников. Он рассказал сержанту, что небезызвестный Конан, который разыскивается заморийскими властями за множество совершенных им преступлений и которого ищут всюду посланники из Турана, находится сейчас в гостинице Эриака.

Но когда сержант с отрядом стражников вторгся в гостиницу, ему сообщили, что Конан несколько часов назад уехал неизвестно куда. Тигранес, вместо платы за донос, был наказан кнутом, поскольку запоздал со своей вестью. Потирая синяки, он вернулся к себе домой. Как это ни нелепо, Тигранес призвал проклятия на голову киммерийца, виня его в своих злоключениях.

А тем временем Конан на Имире мчался вперед так быстро, как только мог нести его конь.

Жители деревушки Заминди приготовились к занятному зрелищу. Селяне в заплатанных серых, бурых, коричневых шерстяных туниках все, как один, вышли из домов, многие держали детей на плечах, чтобы малышам лучше было видно. Всем хотелось посмотреть, как сожгут ведьму Ниссу.

Старуху привязали к сухому дереву на расстоянии полета стрелы от деревенских домов. В лохмотьях, с развевающимися на ветру седыми волосами, ведьма угрюмо наблюдала, как несколько человек громоздят вокруг нее сучья и хворост. Ведьма была крепко прикручена к стволу, но веревки не врезались в ее плоть, потому что старуха была немыслимо худа.

Селяне, поглощенные приготовлениями к зрелищу, не услышали стука копыт на тропе, соединяющей дорогу на Шадизар с деревней. Пока старейшина подносил горящий факел к хворосту, сквозь толпу протиснулся коренастый гирканийский гнедой.

Хворост занялся огнем и запылал с веселым треском. Нисса молча смотрела вниз, ее старческие, слезящиеся глаза выражали отрешенность.

Почувствовав толчок и фырканье над самым ухом, селянин, жующий яблоко, оглянулся и отскочил: это Имир, потянувшись на запах и желая откусить кусок, ткнулся в парня своим бархатным носом. Парень удивленным взглядом скользнул по крупу коня и уставился на сидящего на нем огромного всадника.

— Что это вы затеваете? — проскрежетал Конан.

— Собираемся сжечь ведьму, — с презрительной гримасой ответил селянин.

— А что она сделала?

— Погубила злыми чарами троих детей и корову, все умерли в одну и ту же ночь. А ты кто такой, чтобы спрашивать?

— Вы враждовали с ней?

— Нет, если уж тебе так интересно, — раздраженно ответил парень. — Она была нашей знахаркой. Но злой дух вселился в нее и заставил погубить живые души.

Пламя объяло уже толстые сучья, и Нисса закашлялась от дыма.