Без подводных камней

– Я серьезно спрашиваю, Саша. Бумаги эти несуществующие, это, конечно, бред, но самое страшное, что Лерочка просто раздавлена чувством вины. Сто раз уже объяснял, что это болезнь, которая сильнее человека, только Лера все равно простить себе не может, – Ветров придвинул свой стул поближе к Шубникову и заглянул ему в лицо, – Саша, вот вы внимательно изучили дело, неужели не было у вас сомнений?

Официант со стуком поставил на стол третий бокал и отошел. Валерий хотел его наполнить, но Шубников, сглотнув, прикрыл горлышко ладонью.

– Извините, но я связан тайной совещательной комнаты, поэтому ничего не могу вам сказать по существу и пить с вами не имею права.

– Мы не хотели вас обидеть.

– Да я и не обиделся, – буркнул Шубников, – просто по пьяни все разболтаю. Извините, что ничем не смог помочь.

По-хорошему, следовало тут же покинуть заведение, но Шубников, поеживаясь от неловкости, забрал свой графинчик и вернулся за угловой столик. Закурил и уставился в окно, решив переждать и выпить после того, как братья уйдут, потому что с рюмкой во лбу он уже не откажется, если предложат второй раз.

Хотя что он мог разболтать Гаккелям кроме того, что им и без него прекрасно известно? Они были на процессе и знают ровно столько, сколько он. Шубников сочувствовал всей семье, понимая, что их трагедия – не злостная вина одного человека, а сумма простых человеческих ошибок родных и близких, начиная с отца Филиппа Николаевича.

После того как вынесли решение, Шубников еще несколько раз прокрутил это дело в голове, убедился, что все правильно, и забыл, сосредоточившись на собственных плачевных обстоятельствах. Как говорится, врачу нельзя умирать вместе с каждым пациентом.

«Черт меня занес в этот кабак», – мрачно думал он, с тоской косясь на свой графин, в круглом брюшке которого заманчиво плескалась водка. Выпить хотелось так, что скулы сводило, но Шубников держался. Гражданский долг есть гражданский долг.

Впрочем, братья недолго испытывали его сознательность. Выпив, не чокаясь, еще по бокалу, они подозвали официанта и минут через пять вышли на улицу. Шубников сквозь стекло смотрел, как подъехало такси, Филипп Николаевич усадил Валерия, помахал ему вслед, а Шубников наполнил свою рюмку и наконец выпил.

Ветров зашагал в сторону метро, наверное, жил совсем близко от станции, остановился на красном сигнале светофора, но когда загорелся зеленый, не перешел проспект, а резко повернул обратно.

Через минуту Филипп Николаевич уже стоял возле столика Шубникова и спрашивал разрешения присесть.

– Уйдите, искуситель, – отмахнулся Шубников.

– Не волнуйтесь, я хочу поговорить с вами о другом.

Не дожидаясь разрешения, Ветров присел на соседний стул.