Стыдные подвиги

Я сказал токарю, что в жизни не видел такой счастливой, багровой, обветренной рожи. Посадив пассажирку — а катались, разумеется, только женщины, — водитель рекомендовал прижаться как можно плотнее и коварно давал полный газ. Машина ревела, пассажирка визжала, голубой снег взлетал в небо. Возле костра наливали; мы с токарем взяли по полному пластиковому стаканчику.

Сигареты кончились, хотелось домой.

К счастью, в какой-то момент водитель автобуса включил отопление и открыл двери, — я первый побежал греться, радуясь и досадуя: почему раньше не сообразил, почему не дал шоферюге денег, чтоб тот временно забыл про экономию топлива?

Все мы такие, московские коммерсанты. Сытые и выспавшиеся, готовы любого стимулировать купюрой, а привези нас в зимнее поле, похмельных и уставших, — сразу обо всем забываем, превращаемся в обычных недотеп.

Там, в салоне, в мерном хрипе двигателя, в запахах пластика, резины и кожзаменителя, водка ударила в голову, и я уснул.

Наташа разбудила меня уже возле дома. Оказывается, в условия «тура» входил трансфер до места проживания клиента. Полусонный, я доковылял до двери, в прихожей сорвал провонявшие табаком свитера, потом сказал, что уступаю даме право первой залезть в теплую ванну, переполз на кровать и завернулся в одеяла.

Меж плохо пригнанных створок форточки свистела новогодняя метель.

Хорошо, подумал я. Слишком хорошо. Мне повезло. Она у меня молодец. Устроила целое приключение. Наверное, я буду счастлив с ней. Красивая, здоровая, сообразительная, практичная, воспитанная. Неизбалованная. Баловать не буду, — на следующий год поедем не в Коломну, а, например, в Суздаль. Будет настаивать — куплю телевизор, бог с ним. Живут же люди с телевизором — и я проживу.

Протянуть руку и взять — вот главное в искусстве поиска счастья. Первое января — не лучший ли это день для того, чтобы уловить эту быструю птицу? Гудит, вертит белый снег за окном, чистые простыни пахнут цветами, за стеклом шкафа — корешки любимых книг, шумит вода в ванной — там женщина моет волосы, как вымоет — придет, рядом ляжет.

Через два месяца, в конце февраля, вернулся в Москву, к жене и сыну.

Из Грозного выехали в начале вечера. Двинулись на юг, в сторону предгорий, по дурной разбитой дороге.

Я сидел во второй машине, и через четверть часа на зубах заскрипела пыль, поднимаемая колесами первого из трех джипов колонны. Проносились по сторонам бледные чахлые кустарники. Раньше тут, вдоль обочин, росли и деревья, специально высаженные еще в старые времена, до развала Советского Союза, — теперь их вырубили, чтоб нельзя было устроить засаду.

Обсаживать дороги деревьями — старое правило агрономии, но агрономия — наука мирная, а у войны свои законы и принципы.