Дитя подвала

 – За все то, что произошло и происходит с тобой сейчас, поблагодари самого себя.

Он взял с табурета стамеску и молоток.

– Ты не будешь дергаться? Я должен опустить тебя на противень, – сказал парень. – А он, сука, горячий.

Малышев разразился простуженным карканьем.

– Полагаю, это означает отказ? – поднял брови Артур. Он зашел отцу за спину, внимательно разглядывая спину отца, сплошь иссеченную застарелыми шрамами.

– Как ты считаешь, будет ли дергаться человек, когда его кладут на раскаленную жаровню? – задыхаясь от истерического смеха, спросил Сергей.

– Я так и думал. Тогда займемся твоим спинным мозгом."

"Приставив стамеску к одному из грудных позвонков, Арчи с силой ударил по рукоятке молотком. Коротко хрустнуло, из глубокой трещины в спине потекла кровь. Тело Малышева дернулось, как от удара током, глаза вылезли из орбит. С губ сорвался сдавленный стон.

– Вот так, – пробормотал Артур, делая еще одну зарубку на отцовском позвоночнике. – Это должно сработать…

После четвертой насечки он вернул инструменты на табуретку и подхватил скальпель. Нагнувшись, Артур провел лезвием по внутренней стороне бедра отца, задрал кончиком ножа кожу, потянул в сторону. Обнажились мышцы и сухожилия, рана мгновенно наполнилась кровью, заливая нижнюю часть ноги. Потом он рассек кожу между большим и вторым пальцами на его правой ступне.

Малышев не шелохнулся.

– Что-нибудь чувствуешь? – озабоченно спросил Артур. – По идее, у тебя должно наступить онемение нижних конечностей, как после анестезии. Я не хочу, чтобы ты перевернул мангал, если вдруг начнешь брыкаться.

Сергей ничего не ответил. Осторожно заглянув в лицо отцу, парень понял, что тот потерял сознание.

– Это не страшно, – кивнул Артур. Открыв флакон с нашатырным спиртом, он сунул его Малышеву под нос.

– Давай, па, – ухмыльнулся молодой человек, глядя, как веки отца затрепетали. На него смотрели ничего не понимающие глаза, подернутые мутной пленкой.

– Ты не должен пропустить это веселое представление. Тем более все только начинается, – добавил Артур и кинул масло на докрасна раскаленный противень. Жаровня нагрелась так, что была похожа на переливающийся жаром рубин. Молочный продукт мгновенно зашипел, образовывая по контуру брикета пузырящуюся лужицу.

Артур приблизился к медному быку и, ослабив узел, начал понемногу, звено за звеном, приспускать цепь. До тех пор, пока бедра Сергея не оказались на одном уровне с раскаленным мангалом. Обездвиженные ноги подогнулись, размазав кровь на полу.

Масло продолжало быстро таять, брызжа и плюясь бледно-желтыми каплями. Они попадали на кожу Малышева, но он лишь грыз и без того прокушенные в нескольких местах губы.

– Арчи, – прошептал он. Его взгляд прояснился, и теперь там плескалось безумие.