Подставная фигура

 – А я с семьей в малосемейке всю жизнь, десять лет стою на очереди! Дочка школу заканчивает, а куда я ее устрою? Любой институт или официально платный, либо надо взятки давать! А где брать? У этой нищеты?

– Сколько тебе лет? – спросил Фокин.

– Тридцать восемь. Два ордена, куча медалей. В звании перехаживаю уже третий год, на должность не ставят... Ладно, хер с ним...

– Что будет с этими? С Кормой, Татарином, девчонкой? – спросил Фокин, чтобы сменить тему.

– С девчонкой ничего. Может, оттрахает кто-то из сержантов, и все, – невозмутимо пояснил опер. – А с теми двумя – как решат. Одного пустят свидетелем, второго «паровозом» – года четыре он схлопочет. За наркоту и оружие. За то, что целился, он уже получил... А что?

– Ничего.

Но Клевец распознал брезгливые нотки в голосе.

– Хочешь сказать, что бандюков с автоматами отпускаем, а наркошу за переделанный газовик раскручиваем по полной программе? Так оно и есть.

Он тяжело вздохнул.

– И вы шелупень всякую караете, а на больших боссов только зубы точите. Хотя раньше могли любого за жопу взять. Время другое. Не так, что ли?

– Так, – кивнул Фокин. – Но долго оно продолжаться не может, это время. Рано или поздно оно закончится. Только в отношении тех мразей, которые Наташку...

Он скрипнул зубами.

– Их и это блядское время не спасет! Я дотянусь до них, кем бы они ни были! Поможешь мне в этом – спасибо.

– Помогу. Я же сказал – помогу! Мы сейчас не как законники говорим, а как люди. А справедливость у людей всегда должна быть. И неважно – по закону или вопреки ему!

В груди Фокина ворохнулось теплое чувство. Сдержав улыбку, он протянул руку. Клевец подал свою. Два огромных, не привыкших к сантиментам мужика задержали рукопожатие.

– Хочешь, проскочим в пару баров, где эти крутые говнюки собираются? – спросил Клевец. – Хватит, действительно, по дну скрести.

– Не могу, – с сожалением ответил Фокин. – Мне надо на утро задержание готовить. Серьезное задержание.

– Неужели шпиона? – съязвил Клевец.

– Самого настоящего, – совершенно серьезно сказал контрразведчик.

Вернувшись к себе, Фокин просмотрел собранные материалы. Никаких данных на Карданова, Остапенко или Иванова получить не удалось. Эти люди не рождались, не прописывались, не получали паспорта и водительские удостоверения, не становились на учет в военкомате, не платили налоги, не лечились в поликлиниках, не страховали имущество, не клали деньги в сбербанки и не получали кредиты... Официально они не существовали.

Зато телефон, по которому звонил многоликий невидимка, оказался вполне реальным. Как и его владелица.

Смулева Мария Евгеньевна, двадцать девять лет, бывшая стюардесса, не замужем, не судима, на оперативных учетах не состоит. До недавнего времени имела постоянного любовника, сейчас живет одна.