Подставная фигура

На взгляд Фокина, это был не менее чудовищный заговор, но если вдруг сюда ворвется Шварценеггер с огнеметом и пожжет всех подряд, то все равно ничего не докажет: потому что это свои, тутошные монстры и пламя не выявит в человеческих оболочках чужеземную начинку... Да если бы даже и выявило, все равно никто не поверит. Точнее, не захочет поверить. К тому же в жизни неустрашимые герои встречаются куда реже, чем в кино. А если вдруг объявится такой мудак, то его жену изнасилуют в темном подвале и пригрозят тем же самым ему самому...

Майор скрипнул зубами и сунул в рот сигарету.

Но тут они, суки, ошиблись! Их время заканчивается. И этот «мудак» запихнет их в душные камеры крытой тюрьмы... А если аргументов для приговора не окажется, то огнемет тоже аргумент! Или заряд взрывчатки... Тем более что он, кажется, не одинок. Безопасность всего проекта обеспечивал Куракин. Значит, человек, который его взорвал, был противником скупки России. А значит – союзником ему, Фокину.

Теперь место Куракина займет Атаманов. А с Атамановым у него свои счеты...

– У нас курить нельзя! – раздался строгий голос сзади.

– А я что, курю? – спросил майор, не выпуская сигареты изо рта, и обернулся.

Два молодых человека в официальных костюмах и с табличками секьюрити на лацканах старательно удерживали на лицах вежливое выражение. Но это им плохо удавалось, ибо изначально мимические мышцы квадратных физиономий были настроены на изображение презрения и угрозы.

– Кто вы такой и что здесь делаете? – Охранники придвинулись ближе. Внушительные габариты Фокина их явно не смущали.

– Гостям не разрешается покидать зал!

– Я не гость. – Майор извлек удостоверение, раскрыл и поочередно поднес к лицам, на которых уже отчетливо проступило природное выражение.

– Я расследую дело о взрыве, и мне нужно допросить ряд свидетелей...

Но и могущественная некогда «ксива» не смутила охранников."

"– Все, кроме сотрудников «Консорциума», являются гостями и должны иметь пропуск, – заученно произнес один, очевидно старший. – Просьба пройти к дежурному.

– Пошли, – пожал плечами Фокин. Он и так собирался это сделать.

Через два часа, допросив нескольких сотрудников Куракина и Бачурина, которые, как и следовало ожидать, «ничего не знали», майор вышел на улицу. Похоронный кортеж давно уехал, рассосалась толпа в вестибюле, разъехались со стоянки многочисленные лимузины. Отойдя на квартал, Фокин оглянулся.

Заходящее солнце отражалось в дымчатых стеклах тетраэдра, казалось, что угловатая искусственная гора накалилась изнутри. Там шли интенсивные глубинные процессы, которые грозили или разорвать это чудо архитектурной мысли, или... Или выплеснуть наружу всю неукротимую энергию, скопившуюся под непрозрачной блестящей оболочкой.