Подставная фигура

Крупным планом камера фиксировала рисунок Веретнева и портрет Макса, как бы предлагая тысячам людей хорошенько запомнить эти лица.

– А бабки у него есть? – послышался за спиной мужской голос. Он тоже говорил по-русски.

– Это богатый англичанин, легко согласился на тысячу...

– Тогда ладно...

Макс обернулся, но увидел только удаляющуюся в сторону двери широкую спину.

– Это мой брат, – пояснила девушка. – Я сказала, чтобы он не приходил ночевать.

– А на каком языке ты говорила?

– На чешском. Я приехала из Праги. Пойдем... Макс положил деньги на стойку и вдруг одним прыжком перемахнул через нее, оттолкнул в сторону бармена, нырнул в проем, так... кухня... котлы, кастрюли, кто-то сзади рванул за куртку, Макс, не оборачиваясь, ударил локтем, побежал вперед – вот она, «черная» дверь, скользкая от перепачканных в жире рук, за ней – узкий, мощенный камнем двор с тусклой желтой лампочкой. Справа бледным полукружием тлел свод арки, выходящей на улицу. Макс рванул к ней, но навстречу уже спешили четыре хищно разворачивающиеся в ряд тени.

Времени хвалить себя за предусмотрительность не было, он просто вынул левой рукой аэрозольный баллончик с кайенским перцем, а правой – пружинный нож. Щелчок выброшенного клинка остановил тени, но только на миг. Неверный желтый свет бликовал на выставленных вперед четырех клинках, и явный перевес придавал нападающим уверенность.

Макс вытянул левую руку, нажал кнопку распылителя и веером пустил густую огненную струю.

– Твою мать! Глаза! – Выронив лязгнувшую железку, левая тень схватилась за лицо и дико взвыла: – Сука, он мне глаза выжег!

Боевой полукруг атакующих распался, но Макс не спешил прорываться на улицу: Спец учил, что хвост надо рубить намертво.

Выпад правой, вопль – клинок с хрустом пропорол брюшину, обмякшее тело тяжело шлепнулось наземь. Опять струя из баллончика, резкий удар ногой, и еще один враг завертелся на месте, завыл, начисто потеряв способность к преследованию. Четвертый неосмотрительно отскочил и оказался в углу – Макс запер ему выход, угрожая одновременно баллончиком и ножом. Деваться тому было некуда, угрожающе зарычав, он пригнулся и бросился вперед, как идущий на таран носорог. Струя перца пролетела над головой, ножи разминулись, и каждый с силой воткнулся в тело противника...

В животе Макса лязгнуло и заскрежетало, будто кто-то поднес блестящее лезвие из хорошей стали к бешено вращающемуся точильному кругу. Боль обожгла бок, стиснув зубы, он поймал широкое чужое запястье, сжал, а сам, как заведенный, ударил двенадцатисантиметровым клинком еще три раза. Каждый раз руку обдавала теплая струя, скользкая рукоятка проворачивалась, норовя выскочить из ладони. Хрипы, всхлипы, бульканье... Отчетливый запах перца и крови, как на кухне...