Подставная фигура

В окошках мелькают напряженные лица.

– Привет, Савик.

– Привет... Все в порядке? Никто не наезжает?

– Все нормально.

Савик неторопливым шагом идет дальше. Конечно, нормально. Территории давно поделены, здесь на всех может наехать только он сам, больше никто не сунется. Но он наезжает только на должников. На сегодняшний день таких двое – Нинка и Глеб.

Нинка – сисястая крашеная корова в спортивном трико – сама выскочила ему навстречу, ткнула в руку несколько затертых десяток и пачку «Мальборо» в придачу – мол, извини за задержку.

– Ладно, – проворчал Савик и усмехнулся. – Лишь бы у тебя задержки не было...

Нинка скривила губы и вернулась обратно в свое стойло."

"С Глебом дело обстоит сложнее. Он торгует польской косметикой и всякой канцелярской ерундой; товар не первой необходимости, а цены кусаются. Когда доллар скакнул вверх, дела у него пошли хуже некуда, собирается даже ларек продавать. «Это твои проблемы, – объяснил ему Савик. – Плати деньги и сваливай хоть в оффшорную зону Ингушетию. Иначе от твоей палатки одни угли останутся». Глеб знал, что Савик слов на ветер не бросает, – сегодня обещал расплатиться.

Комок Глеба стоял последним в ряду. К его окошку прилип какой-то алкаш в грязной измятой куртке.

– Не, так ты смотри внимательно: я ж тебе не говно хочу всучить, это ж фирма – за километр видно!

В своей грязной ладони алкаш сжимал массивную шариковую ручку.

– Ты только глянь на ободок! – восклицал он. – Ты глянь, и тебе сразу станет все ясно!.. Ну ладно, давай двадцать пять, так и быть!

Савик подошел к окошку, небрежно оттолкнув люмпена в сторону.

– Какие новости? Еще не съехал? – вяло поинтересовался он.

Лицо ларечника враз окаменело. Затем губы растянулись в кислой улыбке, глаза забегали. Опытным взглядом профессионала Савик сразу определил: деньги у него есть.

– Привет, Савик, – слегка запинаясь, сказал Глеб. – Какие могут быть новости? Торговля из рук вон, и покупателя на эту клетуху тоже никак не найду... Ты, может, зайдешь – сделаем по маленькой?

– Деньги, – произнес Савик и со скучающим видом посмотрел в сторону.

Алкаш стоял, раскачиваясь, и что-то бубнил себе под нос.

– Понимаешь, я надеялся перехватить у тещи полсотни, но она сегодня, как назло, уехала в деревню... – пробормотал Глеб.

– Деньги, – повторил Савик.

По своему богатому опыту Савик знал: главное, не вступать с ними ни в какие разговоры, пусть даже о погоде или футболе, потому что все постепенно сведется к больным детям, проискам налоговиков и в конечном счете тебе дадут понять, что ты отбираешь последние крохи и обрекаешь все семейство на голодную смерть.

Савик пожил, Савик знает.

Из окошка донесся покорный шелест бумажек, следом показалась рука Глеба с двумя зелеными банкнотами: десятка и двадцатка.