Подстава. Книга вторая

– Свой долг Гаэре я уже отдала и отныне буду жить для себя! – пафосное заявление, но на Танарге пафос едят без хлеба и специй.

«Лгунишка», – вывел Эрих пальцами на моей спине.

Однажды точно нарвется на ринопластику.

А сейчас я лишь тихо спросила:

– Кто такой риантан Эдога? – и ощутила, как напрягся Эрих.

Да, я такая, я все помню, и ту встречу в сапоге с наглой гаракхайкой я не забыла.

– Семь дней назад он был приговорен к расстрелу. Приговор привели в исполнение немедленно, – сообщил риантан Харсейди.

Я с трудом, медленно открыла глаза и посмотрела на Эриха.

– Сколько дней я с….спала? – нервно спросила.

– Девять, – тихо ответил Дагрэй.

Мне хотелось выругаться, но во всем лучше искать что-то хорошее.

– Не месяц, уже плюс, – нашла я то самое хорошее.

И улыбнулась Эриху.

Он улыбнулся мне в ответ.

Запах цветов вокруг стал сильнее, и еще сильнее, и еще…

Риантан Харсейди поднялся, склонил голову и произнес:

– Тактично оставлю вас наедине. Миледи Дагрэй искренне рад, что вам стало лучше. Эрих.

И танаргский чуть круче по чину, чем генерал на Гаэре, покинул террасу.

Проследив за уходом этого военного, я едва слышно спросила у Эриха:

– Почему мы здесь?

Пауза, и едва слышное:

– Потому что я доверяю Рэнделу.

Вот оно как.

– Мы останемся здесь еще на несколько дней, – продолжил Эрих. – Все вопросы решим… позже.

Ааа, малыш ты мой любимый, сообразил, наконец, что доверять здесь никому и никогда нельзя.

– Я бы прогулялась, – протянула мечтательно.

И услышала резкое:

– Нет!

В следующий миг Эрих сам был потрясен своей столь яростной реакцией, но только на миг. Стремительно наклонившись к моим губам, он нежно прикоснулся к ним и произнес:

– Мэл, ты пока не можешь ходить. Прости. Мне жаль. Мне очень жаль. Мне безумно жаль всего, что случилось, и того, что случилось с тобой, жаль особенно. Прости. Я не знал. Когда искал тебя, когда хотел получить, когда за азартом погони, не обратил внимания на собственные чувства.. Я не мог даже представить, что ты станешь для меня важнее моей жизни, важнее моего мира, важнее всего для меня. Мелани, я…

Я посмотрела на его лицо, бледное, почти обескровленное, на седину, редкими серебряными блесками пробившуюся на висках, на морщинки, залегшие на переносице, на тени, залегшие под глазами. Эрих был на грани.

А мне категорически требовалась передышка.

А значит с Танарга пора бежать.

– Сопли-слюни вытер, не баба, – мрачно прервала я исповедь Эриха.

И он замер на полуслове, потрясенно глядя на меня.

А его темно-серых глазах расползалось недоумение с недоверием вместе.

А я, потянувшись ослабевшим и каким-то истончившимся телом, грубо добавила:

– Замуж в мундире я выходить не стану, учти. Мне нужно платье. И туфли.