Подстава. Книга третья

- Потрясающе! Будем ходить и гадить Танаргу в самом прямом смысле данного выражения, - хоть плачь, чтоб его!

- Звучит неплохо, - вздохнула Блондя.

- Ваше высочество, как вы себя чувствуете? – громко воззвала вдовствующая восстановительных фертильных функций.

- Замечательно! Просто замечательно! Спасибо! За все, мать вашу! – выпалила в ответ.

И я бы добавила, но под осуждающим взглядом Блонди успокоилась, конечно. Ровно до тех пор, пока не вспомнила как должна, по мнению вдовствующей, гадины спать ночью!

У двери меня Блондя перехватила, она же и удержала и высказала очевидное:

- Кэп, у вас платье мокрое.

- А у Алкесты месячные, ей хуже! – прошипела я.

И да, попыталась успокоиться. Хоть как-нибудь.

- Ннннормально так, - потрясенно выдохнула Блондя.

Постояла, посмотрела на меня и спросила:

- Мы ей это спустим?

Вот, наш человек.

- Не, мстить будем, - решила я.

Блондя едва заметно улыбнулась. Я допила воду.

А потом мы пошли мстить.

***

Меня переодели в платье нежного сине-голубого оттенка, почти под цвет глаз, ну если я бы я линзы одела. В голову понатыкали шпилек тяжелых настолько, что умные волосы вполне себе задумались о покидании тупой головы. И все вот это под четким и неусыпным надзором вдовствующей повелительницы, которая старательно вглядывалась в некое место, все время пока я переодевалась, явно в ожидании реакции моего организма на крайне подлое вмешательство.

И она, и вся ее свита."

"А когда тебе в панталоны пялится тридцать человек, удовольствие то еще.

- Ничего не болит? - вежливо в сотый раз поинтересовалась повелительница.

Шпилька которую я взяла чисто на посмотреть, хрустнула в моих руках.

- Нет, все чудесно, - пытаясь хоть как-то превратить озверевший оскал в милую улыбку, ответила я.

- Вот и замечательно, - заметно расстроилась гадина.

Промотала в воображении сто хрен его знает какой способ убийства этой сволочи. Немного отпустило. Служанки осторожно убрали в сторону сломанную шпильку, и продолжили заниматься моей прической.

- А мне идет, - задумчиво поделилась с окружающими. - Больно зверски, так волосы тянет, что сразу перестаешь думать о мужиках. И о постели.

Служанки замерли, потом напряженно посмотрели на вдовствующую, которая тоже слегка в лице переменилась. Но только слегка - приторно-вежливая улыбка, по моему скромному мнению, уже пристала к ее морде так, что хрен смоешь даже растворителем.

- О, только что вспомнила – девушкам положено носить волосы распущенными! - как-то очень вовремя «вспомнила» повелительница.

И мою многострадальную шевелюру распустили, чтобы присобрав пряди наверху, и в них натыкать заколок, так что теперь страдали уже не все волосы, а только часть. С ностальгией вспомнила славные времена переодеваний в скромную серую и неприметную переводчицу господина Эгвера.