Подсказчик

Борис остался недоволен, и, вполне вероятно, Мила в его лице приобрела еще одного врага среди членов оперативной группы.

На место они прибыли меньше чем через полчаса. Берман жил в тихом районе, в огромном коттедже, окруженном садом.

Улица перед домом была перекрыта. У ограждения собрались зеваки, соседи и журналисты. Мила, увидев этих людей, подумала: «Вот все и началось». Еще на подъезде к дому по радио они услышали сообщение об обнаружении трупа маленькой Дебби, и в этой же связи всплыло и имя Бермана.

Причина эйфории СМИ была до банального простой. Кладбище рук стало суровым ударом по общественному мнению, но теперь наконец-то было найдено имя, на которое можно списать весь этот кошмар.

Девушка уже трижды столкнулась с подобным поведением прессы. Журналисты настойчиво влезали в эту историю, без разбору муссируя каждый аспект жизни Бермана. Его самоубийство рассматривалось как признание вины. Поэтому СМИ упорно настаивали на своей версии. Они тут же назначили его на роль монстра, не замечая никаких противоречий и полагаясь только на силу своего единодушия. Они жестоко разодрали бы его на куски, так же как, по всеобщему мнению, он поступил со своими маленькими жертвами, совершенно не осознавая всей иронии этой аналогии. Они готовы были пролить литры крови в этом деле, лишь бы пообильнее приправить и сделать более аппетитными первые страницы своих газет. Безосновательно, несправедливо. А когда кто-нибудь позволит себе сделать замечание, то они прячутся под очень удобным и всегда актуальным «правом хроники», чтобы скрыть свое противоестественное и непристойное поведение.

Выйдя из машины, Мила пробилась сквозь небольшую группу хроникеров и общественности и зашла за оцепленный силами правопорядка предел. Не сумев уклониться от вспышек фотокамер, она быстрым шагом направилась по дорожке, ведущей прямо к входной двери. В этот момент она поймала на себе взгляд Горана, устремленный сквозь оконное стекло. Девушка почувствовала вину в том, что ее заметили шедшей рядом с Борисом, но вскоре поняла всю глупость подобных мыслей.

Горан снова перевел взгляд на комнату, в которой находился. А мгновение спустя и Мила переступила порог дома.

Стерн и Роза вместе с другими следователями уже давно были на рабочем месте, кружась, словно трудолюбивые насекомые. Полицейские обыскивали мебель, обследовали стены и все, что могло бы указать на приметы, касавшиеся этого дела.

В который уже раз Мила не смогла присоединиться к обыску. Однако, сделай она это, Роза Сара не преминула бы бросить ей в лицо, что за ней сохраняется всего лишь право наблюдателя. Тогда Мила, не вынимая рук из карманов, дабы не оправдываться по поводу намотанных на них бинтов, принялась осматривать все вокруг.