Подсказчик

— Когда я увидел тело, спросил себя, как такое возможно, чтобы тело было погружено в воду на глубину двух пальцев…

— Мы же в прачечной, — заявил Борис таким тоном, словно очевиднее этого факта в мире ничего не было.

— Но как такое возможно, если в здании на протяжении многих лет не функционировали ни электрическая, ни гидроустановки?

Открытие Чанга застало присутствующих врасплох. И в первую очередь Горана.

— Тогда что это за жидкость?

Человек — единственное живое существо в природе, способное смеяться или плакать.

Этот факт Миле был известен. Но она не знала, что человеческий глаз вырабатывает три типа слез. Первый тип — основной — способствует увлажнению и непрерывному питанию глазного яблока. Второй — рефлекторный — вырабатывается в случае попадания в глаз инородного тела. И третий — эмоциональный — возникает при болевых ощущениях. Слезы этого последнего типа отличаются от остальных по своему химическому составу: в них высокий процент содержания марганца и гормона пролактина.

В мире природных явлений каждый взятый в отдельности элемент может быть сведен к обычной формуле, но объяснить, почему слезы страданий физиологически отличаются от остальных, практически невозможно.

В слезах Милы отсутствовал пролактин. В этом заключался ее постыдный секрет.

Она была не в состоянии страдать, испытывать сочувствие, что совершенно необходимо для понимания других людей, дабы не ощущать себя одиноким в человеческой среде.

Была ли она такой всегда? А может, что-то или кто-то лишил ее этой способности?

Девушка обратила внимание на эту особенность после смерти отца. Миле тогда было четырнадцать лет. В тот день именно она обнаружила бездыханное тело своего отца, сидевшего в зале в своем кресле. Со стороны казалось, что он спит. По крайней мере, так Мила отвечала на вопрос, отчего сразу не обратилась за помощью, а сидела возле него еще около часа. А правда в том, что она быстро поняла: помочь отцу уже нечем. Но недоумение девушки вызывал не тот факт, что она оказалась вовлеченной в это печальное событие, а скорее ее неспособность постичь эмоционально суть произошедшей на ее глазах трагедии: отца Милы, такого значимого в ее жизни человека, научившего свою дочь всему, ее образца для подражания, больше не будет. Никогда. А у нее даже не екнуло сердце.

На похоронах она плакала. Но не потому, что мысль о неотвратимости смерти породила отчаяние в ее душе, а только потому, что этого ждали от нее, как от дочери. Соленые слезы девушки стали результатом ее невероятных усилий.

«Это — ступор, — твердила она себе. — Всего лишь ступор. Стресс. Я в шоке. Такое случается и с другими». Девушка испробовала все. Она истязала себя воспоминаниями, чтобы, по крайней мере, почувствовать себя виноватой. Ничто не помогло.