Парень подруги. Ты не для меня

 — Рад, что ты поправляешься.

— Да, сегодня лучше себя чувствую, — кивнула я. А потом нервно заломила руки. — Только как же репетиция? Я сегодня на нее не попаду. Меня снимут с роли, да?

Ланской снова посмотрел в мои глаза, потом ответил:

— Не думай об этом. Я всё улажу.

— Но как? Я же не приду…

— И что? — поднял брови вверх Мир. — Все актёры — люди, и болеют иногда. Никто не снимет тебя из-за болезни на пару дней. Я всё объясню, что ты находишься пока в стационаре. Первая репетиция — всё равно обсуждение организационных моментов и чтение сценария. Я возьму у Фёдора твой экземпляр и привезу тебе сценарий, почитаешь сама завтра.

Меня просто затопило чувство огромной благодарности. Сколько еще ради меня сделает этот парень? Неужели он всерьёз вчера говорил об отношениях? Я в самом деле что-то значу для него. Иначе он бы и пальцем не пошевелил ради меня. Ланской никогда не отличался ни добротой, ни состраданием.

Протянула руку и сама сжала его большую ладонь.

— Спасибо тебе, — сказала я, ощущая, как закололо мои пальцы от соприкосновения с его кожей и как забурлила его кровь. Он мягко, но уверенно сжал мои пальцы в ответ. Взгляд Мира изменился. Зрачок стал темнее, а кожа покрылась крупными мурашками. Ему так приятно столь простое касание, до мурашек? Я думала, что только у меня

одной такая дурацкая реакция. Ещё немного, и от такого взгляда у меня начнут шевелиться волосы на голове, а пульс зашкалит и сойдёт с ума…

— Я бы хотел получить иную благодарность, — сказал он тихо, с хрипотцой в голосе. От этого голоса захотелось закрыть глаза и растечься лужицей.

— Ланской, ты опять за своё? — ответила я таким же тоном.

— Да-а… Хочу поцелуй.

— Нет…

— Да…

Он притянул меня к себе и поймал мои губы. Мы оба застыли, наслаждаясь этим касанием, реакцией рецепторов на соприкосновение наших губ. А потом Мир, словно голодный, стал целовать меня так, словно ещё немного — и мир рухнет. Он прижимал меня к себе, я обнимала его за шею, вплетала пальцы в его непослушные волосы и позволяла ему делать с моими губами то, что он хотел. То, что мы хотели оба… Когда его язык оказался внутри меня, я не сдержала стона удовольствия.

Внезапно дверь распахнулась, и послышался гул многих голосов. Мы отпрянули друг от друга. Но было поздно — одногруппники почти полным составом, исключая Ежову, смотрели на нас и видели наш жаркий поцелуй.

— Куда всей толпой? — кричала медсестра.

— Ого у вас тут… Так вот кто девушка Мира!

Мирослав

Недовольно поджал губы.

Твою же мать! И что припёрлись?"

"— Стучаться не учили? — грозно спросил я. — Так медсестра сказала, что у Дианы уже гости, — ответила одна из девчонок. — Не бузи, Мир. — Я сказала, толпой нельзя! — прыгала возле них красная от злости медсестра, но это была борьба мошки с медведем.