Подруга пирата

Джасинда поднялась с кресла, бродила по комнате, рассматривая висевшие на стенах портреты. На одном была изображена жена герцога, на другом — герцог с герцогиней и их единственным ребенком, дочерью Фелицией, красивой блондинкой с голубыми глазами. Она умерла прошлой зимой в Америке, и Джасинда знала, что ее старинный друг все еще скорбит по безвременно ушедшей дочери.

— Джасинда, девочка моя. Какая приятная неожиданность!

Девушка отошла от портрета.

— Я пришла слишком рано, ваша милость?

— Нет-нет. Ничего страшного. Я — ранняя пташка, как и ты, думаю. Ты уже завтракала?

Она покачала головой, неожиданно почувствовав голод.

Локсвоз широко улыбнулся, сверкнув карими глазами.

— Тогда пойдем со мной. Позавтракаем вместе.

В приятной компании Локсвоза утро прошло незаметно, и Джасинда ни разу не порывалась уйти. В этом доме, пусть хоть на несколько часов, но ей можно забыть о своих проблемах.

Стоя на коленях в детской, Джасинда низко склонилась над коробкой с игрушками.

— Вот! — воскликнула она, вынимая из ящика куклу с золотыми локонами. — Вот она. Энн. Так я называла ее. Она всегда была моей любимицей.

Локсвоз сидел у открытого окна, снисходительно улыбаясь.

— Ты бы сказала мне об этом. Я давно бы тебе ее отдал.

— Нет, что вы! — она закачала головой. — Тогда бы я не смогла навещать ее. А вы?

Девушка замолчала.

— Прошу прощения, милорд. — В дверях стоял Симс и держал лист бумаги. — Вам письмо, сэр.

— Это то, которое я ожидаю? — спросил герцог.

— Да, милорд.

Локсвоз быстро встал.

— Ты должна извинить меня, Джасинда. Но у меня появились дела. — Когда она начала подниматься, герцог замахал руками. — Нет, пожалуйста, останься. Прежде мы выпьем чаю.

Он подошел к Симсу и, взяв у слуги послание, вышел вместе с ним в холл.

Джасинда смотрела на опустевший дверной проем, слушая удалявшиеся за дверью шаги. Она осталась в детской одна. Без сомнения, одна на всем этаже.

Девушка поднялась и подошла к окну. Окно комнаты на третьем этаже выходило на широко раскинувшуюся перед особняком лужайку, покрытую сочной зеленой травой. Джасинда открыла окно и облокотилась о подоконник, обхватив ладонями лицо. Джасинда закрыла глаза и опять представила себя маленькой девочкой, играющей в этой самой детской. Она вздохнула. Какой счастливой она всегда чувствовала себя здесь, выдумывая, что герцог Локсвоз, действительно, доводится ей дедушкой. И этот дом действительно ее.

Джасинда медленно открыла глаза, глядя почти невидящим взглядом на длинную извилистую тропинку, ведущую прямо к дому. Как долго она наблюдала за их приближением, не понимая, что это действительно они? Холеная черная шерсть коня ярко сверкала в золотых лучах солнца. Его длинный хвост, словно парус, развевался на ветру.