Подруга пирата

Последний раз мы видели ее, когда она плыла к кораблю. Скорее всего, она утонула.

— Утонула! — Пеннивайт снова потер лоб. Паша требовал, чтобы он вернул обеих женщин. Что же теперь ему делать? Он указал на Джасинду.

— Отвести ее в мою каюту!

Тристан подал голос и пытался подняться, но тут же тяжелый удар в грудь повалил его обратно. Пират поднял руку, чтобы снова ударить его.

— Тристан! — закричала Джасинда, стараясь освободиться от своего захватчика.

Пеннивайт остановил своего матроса от дальнейших ударов, потом посмотрел на Тристана.

— Советую тебе не нарываться на неприятности, капитан Дансинг. Это не принесет тебе ничего хорошего. — Пеннивайт оскалил зубы. — У тебя был отличный корабль. Стыдно!

Прежде чем Джасинда успела пройти мимо, Пеннивайт протянул руку и, все еще улыбаясь, коснулся ее волос. В его голове созревал план. Как спасительную меру, он оставит ее в живых. И когда он достигнет Англии, отошлет ее, как подарок, Паше. Без сомнения, эта красавица ничуть не хуже той американки, к которой так привязался Халидах.

— Пошел! Отведи ее в мою каюту и запри! — он повернулся к остальным. — Связать их! Проследите, чтобы не развязались. Потом соберите на корабле все, что есть ценного. Когда закончите, подожгите его. — Он направился прочь с палубы, но остановился на верхней ступеньке и обернулся. — Уверен, что англичанин пожалеет о том, что потерял возможность пользоваться твоими услугами, Дансинг! Я расскажу ему о твоей трагической гибели.

— Я разыщу тебя, Пеннивайт. Если хоть один волос упадет с головы Джасинды, я разорву тебя на части, даже если мне придется вернуться с того света, чтобы это сделать!

Угроза Тристана рассмешила Пеннивайта. Он вразвалку спустился вниз по трапу и вернулся на свой победный фрегат.

На западе над горизонтом парило солнце. Джасинду вывели из каюты и потащили на палубу, чтобы она могла увидеть, как горит «Габриэлла». В горле стоял крик, но она подавила его.

Как только Пеннивайт с удовлетворением убедился, что пламя на судне продолжает пылать, он тут же приказал поднять паруса своего фрегата.

Нос «Габриэллы» был обращен к западу. И когда солнце погрузилось в Средиземное море, горящий корабль был единственным ярким пятном на фоне черной поверхности воды.

Почему она не падает в обморок? Почему не плачет? Не кричит? Но Джасинда была не способна ни на какие чувства, ни на какие действия. Она была окутана оцепенением, надежным коконом, защищающим ее от способности чувствовать. Когда ее опять отвели в каюту, она покорно села на стул, не осознавая происходящего, не боясь своего будущего. Даже когда в каюту вошел Пеннивайт и взглянул на нее с той самой похотливой усмешкой на губах, она оставалась неподвижной."

"— Каким бы редким лакомством ты была.