Подруга особого назначения

Полночи он рассматривал ее и удивлялся тому, что она спит рядом с ним, и что она оказалось такой умной и решительной, и все придумывал, что скажет о ней его насмешливая мать.

Только никаких официальных фотографий.

Варвару он станет показывать живьем, и пусть все думают, что хотят!

Потом он ее разбудил, и это было так здорово, так остро, и забирало все силы, и он проспал бы, если бы не будильник, который невозможно выключить с первой попытки!

— Я не понимаю, почему не могу тебя подвезти. А если мне хочется?

— А если мне не хочется?

Он выглянул из своей ванной — свежевыбритые щеки, короткие волосы, необъятные плечи под расстегнутой льняной рубахой, слаксы с безупречными складками.

Как он сказал — я работаю хозяином жизни?

И удивился — разве по мне не видно?

Варвара отвела глаза. Вчера, когда они ели мясо и запивали его красным вином, а потом сидели на ковре перед камином, прижавшись друг к другу, все было не так. Он был в джинсах и майке, а она в халате, а потом не стало ни джинсов, ни маек, ни халатов, а сейчас в несентиментальном утреннем свете все казалось другим. Варвара снова чувствовала себя замарашкой и косилась на свои побитые сапоги, валявшиеся у входной двери, и одергивала юбку, и теребила верхнюю пуговицу на кофте, все не могла решить, что лучше — застегнуть или расстегнуть.

Джинсы, свитера, ботинки на толстой подошве и… «Харлей Дэвидсон»!

— Что ты бормочешь?

— «Харлей Дэвидсон», — выпалила Варвара. Рубашку он застегнул, и на него можно было смотреть относительно спокойно. Вот уж никогда она не думала, что расстегнутая мужская рубашка может приводить ее, Варвару Лаптеву, в состояние гипнотического транса!

В два глотка он выпил свой чай.

— У тебя когда-нибудь был мотоцикл?

— Ты что? — Варвара как будто даже обиделась. — С ума сошел?

— Черт его знает, — сказал он, подошел, взял ее за волосы и поцеловал в шею, над расстегнутой верхней пуговицей, — по-моему, да. Сошел.

Кое-как ей удалось отвязаться от его предложений «подвезти», и пообещав, что позвонит ему, как только окажется на работе, она выскочила на утреннюю улицу и зашагала по ней в сторону метро.

Нельзя поминутно думать только о нем, уговаривала она себя. Это очень глупо. У тебя есть дело, и ты должна довести его до конца хотя бы потому, что без тебя никто не доведет его до конца! Ты уже все придумала, ты умница, он сам сказал тебе, что ты не какая-то там размазня! Последнее усилие, и все станет на свои места. И не смей раскисать. Поду-умаешь, какая тонкая натура! Все тебе кажется, что бьют часы и карета превращается в тыкву, а кучер в крысу! Нет, не карета. Пожалуй, «Харлей Дэвидсон», так будет вернее.

Варвара засмеялась, до смерти напугав какого-то смирного дядечку, тащившегося перед ней, и нырнула в метро.