Подруга особого назначения

Лифт был совсем близко, и путь к отступлению почти отрезан.

Уверенной рукой Лина нажала последнюю из немногочисленных кнопок, двери закрылись с приятным звуком, и лифт поехал.

— Устала, — сказала Лина и посмотрела на себя в зеркало, — ужасно. Сегодня не день, а безумие.

Она заправила за ухо иссиня-черную прядь и, закинув голову, посмотрела на Варвару. Варвара была раза в два больше нее.

— Как ваш шеф? Выяснили, куда он ходил?

Кровь молотила в виски, щеки предательски наливались пунцовым цветом, глаза под очками ничего не видели от слез.

Она должна бежать. Хоть в окно. Хоть в мусоропровод. Хоть в водосточную трубу.

Зачем она приехала сюда, зачем?! Что она выдумала?! Разве кто-нибудь сможет ей помочь, тем более Иван Берсенев?! Что может оправдать ее появление в этом доме, в этом лифте, в обществе этой милой, уставшей и такой уверенной в себе женщины?!

Кретинка, дура!..

Лифт остановился, разошлись блестящие двери, и Варвара увидела Ивана. Он полусидел на подоконнике, скрестив в щиколотках босые ноги. Дверь в его чертоги была распахнута настежь.

— Привет, — сказал он и заглянул Варваре за спину, — Лина, добрый вечер.

— Добрый вечер, — отозвалась Лина. Варвара посторонилась, давая ей дорогу. — Мы внизу встретились.

— Я только на одну минуту, — скороговоркой выпалила Варвара, — мне сумка моя нужна…

— Извините меня, — Лина улыбнулась, — я пойду. Я что-то устала сегодня. Увидимся, Варвара.

В полном смятении чувств, если только у нее остались какие-то чувства, как в замедленном кино Варвара увидела, что Лина поворачивается к ним спиной и неслышно идет по ковру, и пропадает за поворотом, и звенят ключи, и лает собака, и кто-то вопит радостным юношеским басом: «Мама пришла!»

— Ну что? — спросил Иван совсем рядом. — Вынести тебе сумку сюда или ты все-таки зайдешь?

Варвара открыла и закрыла рот.

Тогда решительной рукой он взял ее за кисть и потащил в свою квартиру. Варвара не успевала переставлять ноги, вот как он ее тащил! Грохнула, закрываясь, обманчиво-легкомысленная дверь, и она снова оказалась в герцогских покоях. Ах нет, пардон, в королевских чертогах.

Вечернее солнце до краев наливало чертоги золотым и желтым. На драгоценном паркете лежали веселые солнечные пятна. В кресле, где тогда пряталась от несправедливости жизни Варвара, валялся пузатый портфель. На стойке дымилась большая чашка чая, еще были сложенная пополам газета, часы, надкушенное яблоко и кипа каких-то растрепанных бумаг.

Варвара судорожно сглотнула.

— Можно, я заберу свою сумку?

— Можно, — ответил Иван угрюмо. — Я сейчас принесу. Анна Семеновна убрала ее в гардеробную. Или, может, чаю выпьешь?

— Нет! — вскрикнула Варвара. — Нет, спасибо!

Он пожал необъятными плечами. Майка на этот раз была белой, и плечи казались еще шире.