Подонок. Наследие

— Тогда ты ее больше никогда не увидишь.

Чуть ли не рыча от злости, сжимаю телефон в руках.

— Ну-ну, — раздается в трубке. — Не надо так злиться. Ведь мы все еще можем договориться.

— Получиться свою фирму и свои деньги обратно.

— Тогда, может, тебе не следовало инициировать свое убийство?

— Если бы я этого не сделал, то меня убили по-настоящему. Да и навряд ли после всего этого я смог бы сохранить хоть что-то.

— Дай угадаю. Ты надеялся, что это меня убьют за твои долги?

— Была такая вероятность. — он даже не стал отрицать. — Но я был уверен, что ты справишься. И ты оправдал мои надежды. Ты ведь до сих пор жив.

— Отпусти ее и я верну тебе все до копейки.

— Ты меня за идиота принимаешь? — ржет он. — Как только я освобожу твою жену, ты вместе со своими новыми родственничками тут же постараетесь упечь меня за решетку. А меня это совсем не устраивает.

— Тебя не тронут. Даю слово.

— Твое слово ничего не значит для меня, щенок. — теперь он был не так весел. — Завтра вся моя собственность перейдет в твои руки. И ты сразу же после этого приготовишь документы на передачу своего имущества мне. А после мы встретимся. И если ты будешь вести себя хорошо, то к вечеру твоя ненаглядная вернется домой.

— Я не могу ждать так долго.

Я и правда не мог. Каждая секунду, которую Оля находится в его руках, меня убивает. Я даже не знаю, как она там. И не сделали чего с ней эти твари.

— Либо так, либо сегодня я пришлю тебе ее труп…

На том конце провода раздались короткие гудки. И в ту же секунду мой телефон полетел в стену, разлетаясь на куски. А я сам схватился за голову и тупо упал на колени, прямо посреди кабинета моего тестя, в котором сейчас собралась вся мужская часть семейства Соколовских.

Мне хотелось выть. И не от острой боли в боку, ведь моя рана только начала заживать. Я чувствую себя беспомощным. Ведь моя жена сейчас где-то там, а я не могу ей помочь. Я даже не могу ее увидеть. Я ничего не могу.

И все это по моей вине. Ведь я знал, что не стоило на ней жениться. Знал, что у меня еще слишком много врагов. Но был слишком самоуверен в себе. думал, что сумею ее защитить. А теперь она в руках моего отца, и я очень сомневаюсь, что у него все в порядке с психикой, учитывая, что он разыграл свою собственную смерть.

А ведь она беременна.

И если что-то случится с ней или с нашим ребенком…

Я этого не переживу.

Я сдохну в ту же секунду…

— Очень умно разбить телефон, зная, что они еще позвонят. — раздается надо мной голос Виктора. — Как по-твоему они теперь тебя на палец должны звонить?

Поднимаю голову и смотрю на него, а затем поднимаюсь сам. Я знаю, что он, так же как и я, переживает за Ольгу. Но сейчас я не в том настроение, чтобы выслушать от него нравоучения. И, кажется, что соколовский- старший это тоже понимает.

— Виктор, не сейчас.