Подонок. Наследие

Хочет подойти ко мне, но если она меня хотя бы пальцем коснется, я за себя не ручаюсь.

— ЭТО… — тычу пальцем в ее живот, чуть ли не рыча от ярости. — Не может быть моим ребенком. Я бесплоден!

Оля начинает хмуриться. Меж ее бровей появляется глубокая складка, а в глазах ее я вижу замешательство. Она пытается осознать то, что только что услышала. Впрочем, я занят тем же самым.

Новость о ее беременности, как гром посреди ясного неба.

Только на днях я узнал о своем диагнозе. Точнее, подтвердил то, что мне сказали ее в тюремном лазарете, в который я попал после того, как меня порезали. И все это время я думал о том, как рассказать все Принцессе. А сейчас моя любимая жена сообщает мне о том, что у нас будет ребенок.

Нет, я не сомневаюсь в том, что снимок УЗИ настоящий. И что она уверена в том, что это правда. Но ведь и у меня есть доказательства того, что детей я иметь не могу. А теперь я даже не знаю, что думать.

Повторяет она свой вопрос, когда я долго не отвечаю. Ее руки сжаты в кулаки, а губы дрожат.

Мне хочется сейчас подойти и обнять ее, но этого сделать я не могу. Меня словно парализовало. Могу просто стоять и смотреть на нее, желая услышать хоть какое-то объяснение.

— Но это ведь неправда. — тихо говорит и указывает пальцем на клочок бумаги в моей руке. — Ты видел снимок. Я беременна. Шесть недель.

Сжимаю снимок еще сильнее, и она это видит. Переводит взгляд на меня. Сглатывает. Открывает рот, желая что-то сказать, но продолжает молчать.

Напряжение между нами растет с каждой секундой.

— Или ты хочешь сказать… — все же решается спросить. — Что обвиняешь меня в измене? Ты думаешь, что я переспала с кем-то другим, а теперь хочу…

Я бы не посмел так думать. В том, что она лишь моя, я никогда не сомневался. Я ее первый мужчина. Первый и единственный. И очень хочу, чтобы так оставалось.

Да, конечно, я подумал об этом.

Но почти сразу же отмел эту мысль. Потому что знаю, что Принцесса никогда бы так со мной не поступила. Она меня любит, наверное, даже сильнее, чем я ее.

Какой же я урод. — Нет.

Это все что я могу сказать. Болезненный ком в горле просто не позволяет сказать мне больше. И даже видя в ее глазах боль, а по щекам ее текут слезы, я не могу заставить себя сказать что-то еще.

— Нет? — ее голос срывается. — И это все? Тогда что же ты думаешь? А, может, ты выдумал все это дерьмо с бесплодием, потому что просто не хочешь детей? или это какой-то способ избавиться от меня?

С каждым ее словом ее голос набирал обороты. И последнее она практически прокричала. А затем, сорвавшись с места, хватает что-то со стола и запускает в стену.

За спиной раздается звук разлетающегося на осколки стекла.

— Да, скажи же хоть что-то, Багров.

Делаю шаг к ней, желая обнять. Но она снова берет что-то со стола, на этот раз это сахарница, и поднимает вверх.