Принцесса, подонки и город тысячи ветров

В отличие от его старшего сына – настоящего мага, уже служившего при дворе… Сына, который семнадцать лет не появлялся в Дансвике!

Последнее он сказал с такой злобой, что мне стало не по себе.

– Крис бросил нас. Меня. Но одновременно был рядом – в моей памяти, в словах и вечных укорах моего отца. А я из кожи вон лез, чтобы доказать отцу, что я лучше! Крису всё далось так просто: магия, известное имя, богатство… А я сам! Видят боги, я сделал всё, чтобы стать достойным продолжателем рода в глазах отца!..

У Косты во время рассказа сжимались кулаки, и я никогда не видела его таким взбудораженным. Это пугало.

– Ты поэтому так ненавидишь брата? Что даже подставил его, когда убили дворецкого? – осторожно спросила я. – И кто всё-таки его убил?

Коста перевёл на меня расфокусированный горящий взгляд, собрался.

– Ненавижу? – удивлённо переспросил он. – Что ты. Я очень люблю брата, Ветерок. Потому и спас его, убив Готрика сам. И тебя спасу. Уже от самого Криса.

Он снова был спокоен, и его слова сейчас настолько расходились с той ненавистью, что я увидела в его глазах немногим ранее, что стало не по себе. Он только что сжимал кулаки, снедаемый завистью и злобой, а теперь снова очаровательно улыбался как ни в чём не бывало.

Я незаметно отодвинулась к двери. Никогда прежде я не видела Косту таким возбуждённым, но гораздо больше меня напугал этот резкий переход в его обычное весёлое состояние.

Это какой-нибудь подонок мог так легко сказать: «я убил». А, может, и не очень легко, а хмуро признавшись или даже зло хвастаясь. А чтобы вот так: спокойно и цинично… Да ведь и Коста – не «какой-нибудь» подонок.

– Зачем ты его убил? – тихо переспросила я. – И что значит: «спас брата»?

– Бедный Готрик, – снова опечалился Коста. – Такой послушный, такой преданный. Такой идейный… А я ведь действительно скучаю по нему, Ветерок. С каким восторгом он принял саму идею Дна. Как он радовался моим успехам… А уж когда я вернул ему магию и он наконец обрёл семью… Ну, в моём лице. Кристара он никогда не любил.

Коста раньше всегда отвечал коротко и по существу, сейчас же постоянно сбивался на воспоминания, но я не рискнула его торопить.

– Готрик отказался что-то выполнить для тебя? – подсказала я, когда мужчина снова замолчал. – Поэтому?

– О, наоборот, – оживился Коста. – Как он мог мне отказать? Напротив, едва не переусердствовал. Ну, что ты там стоишь, Ветерок? Иди ко мне. Из этого окна чудесный вид; уверен, ты по нему скучала.

Я не сдвинулась с места, и тогда Коста сам с улыбкой взял меня за руку и подвёл к окну, приобняв за плечи. Вид действительно был прекрасный и почти забытый: на парк и быстротечную Липку. На другом её берегу справа виднелся утопающий в осенних красках Эльдстегат, а слева аллея Пионов.