Принцесса, подонки и город тысячи ветров

Что этой мелочовке какая-то неведомая и далёкая «косатка», когда их старший должен быть из плоти и крови – и прямо тут, перед глазами.

Под новый Дворец уже облюбовали заброшенный пустырь, окружённый с одной стороны городской свалкой, со второй непролазными переплетениями ядовитых колючек гледичии и притоком Липки с третьей. Выше по течению в неё сливали отходы дубильщики с Кожевенной улицы, так что местечко было то ещё. В ветреную погоду не от воды, так со свалки знатно несло.

Тем не менее уже отстраивались, ютились где-то подонки.

– Ульвен, скорняков кто крышует?

– Сначала под Храмом были, пока тот к Локтю не перешёл, – с готовностью ответил Волк. – А сейчас сама, Принцесса, видишь – беспредел с переделом начинается…

Локоть – это хорошо, с Локтем договориться можно. Если выйдет… Но границы «моей» территории уже сейчас надо обозначить.

– Теперь мы будем. Займись, и пусть свою дрянь в другом месте сливают.

Хорошо быть Эстель Абрего, магом в законе. Я прикрыла глаза, сосредоточившись на стихии. Место открытое, воздуха много, это мне на руку. И продуваемое: уж чего, а этого добра в городе тысячи ветров всегда хватает.

Северный бора, несущий смрад со свалки, не артачился, согласился огибать пустырь. Верховик с Липки я уговорила дуть на другой берег. А вот свежий солёный бриз с побережья, наоборот, приманила, оставила. На несколько дней хватит, потом подновлю дополнительно магией.

Волк первый недоверчиво повёл носом, шумно принюхался и вдохнул полной грудью.

– Сильна, Ветерок, – уважительно кивнул он. – А вы чего застыли? Старшая вам вон какой подгон щедрый сделала.

– «Ветерок»? – переспросил Штопаный. – А это не про тебя свистели, что через закрытые двери видишь и за три квартала слышишь?

А слава впереди меня бежит. Ульвен, чую, ещё расстарается: окутает мою личность нужными слухами, придаст ей веса. Да эти подонки и так надолго запомнят мою магию.

– Улов жду через неделю у Малыша, – сухо ответила я. – В остальное время волк за старшего.

В понятную и знакомую донную жизнь я окунулась с удовольствием. Это в высшем свете, где Алоиза крутится, интриги тонкие, а риски высокие. А с низами всё просто, и церемониться ни с кем не нужно."

"Права была Мурена: смысла в том, чтобы ворошить норы, не было. Уже через сутки из участков выпустили большую часть задержанных подонков. Свидетелей их преступлений внезапно не нашлось; среди горожан, само собой, потерпевших не обнаружилось, а за неимением состава преступления чего на эту шваль казённые деньги тратить…

Дно, как и предсказывала Алоиза, лишь встряхнулось. Смахнуло с себя слабых, приняло новых. Передел власти случился по всему третьему кругу. И тут, как водится, кто успел… На Дне признавали только один закон – закон сильнейшего.

Без стычек не обошлось.