Закон подлости

Вот только даже через волнение и лёгкий дурман, Маша понимала, что Дмитрий Александрович играет с ней. Просто пришло время другой игры, которая занимает его по-своему. А она не может ему отказать. Почему-то не может."

"Всё-таки первой отстранилась, почувствовав, что задыхается. Глаза открыла и поняла, что Дима её разглядывает. Пришлось его толкнуть в бок. Попросила:

- Не смотри.

Он рассмеялся. Потом оглянулся через плечо, услышав на дороге цокот копыт. Загулявший извозчик на украшенной для настроения туристов повозке, подгонял каурую кобылу. Харламов негромко свистнул и махнул ему рукой.

- Отец, подбрось до центра.

Маша дёрнула его за руку.

- Ты что?..

А Харламов потянул её за собой, к остановившейся карете. По крайней мере, Маша решила для себя, что это карета, светлая, с лентами и бантами, похожая на свадебную. Извозчик проехал бы мимо, вряд ли в это время суток ему хотелось работать, но крупная денежная купюра, что Дмитрий продемонстрировал, подействовала, и карета остановилась прямо перед ними. Харламов Маше руку подал.

- Да вы романтик, Дмитрий Александрович, - попыталась поддеть его Маша.

Он сел рядом с ней, извозчик дёрнул поводья, и карета бодро поехала по дороге. Лошадь фыркала, пряла ушами и взмахивала пышным хвостом. А от звонкого стука копыт сердце захлёстывал детский восторг. И Маша поймала себя на том, что улыбается. Дима присматривался к ней, потом руку на спинке сидения вытянул, обнимая Машу. Пальцы забрались в её волосы, коснулись затылка, и он буквально заставил Машу повернуть голову. Встретил её взгляд, полный сомнений, но когда он наклонился к её губам, она не отодвинулась, даже попытки не сделала. Напротив, ответила на поцелуй и даже обняла. Потом, правда, головой качнула, зажмурилась.

- Что я делаю?

- Я бы сказал, как есть, но вряд ли тебя это обрадует.

- Дима…

Он довольно прищурился.

- Мне нравится, как ты произносишь моё имя. Без приставки “мерзавец”.

- Перестань.

Он обнял её, без лишней трогательности и нежности, подбородком упёрся в Машин затылок. А она первые несколько секунд ощущала скованность, но потом легкомысленно отмахнулась от сомнений, настороженности, чувства недоверия, и позволила себе расслабиться, даже глаза закрыла, прислушиваясь только к стуку копыт, биению сердца в груди Димы и собственному дыханию. Он больше не держал её, сидел, раскинув руки на спинке сидения, и смотрел в сторону. Только подбородком ещё раз потёрся о Машину макушку. Он о чём-то размышлял, а Маша вдруг задумалась, о чём именно он думает. Это вдруг показалось очень важным, но знала, что спросить не осмелится.

Их довезли до проспекта, извозчик натянул поводья, лошадь остановилась, махнула хвостом и фыркнула. Дима поднялся, руку Маше подал, а мужчине на козлах протянул обещанную купюру.

- Спасибо, отец.