Закон подлости

Страждущие и осиротевшие на Люсином пороге никогда не переводились, и их количество не уменьшится, даже если Люся захочет вдруг сделать себе причёску или купить новое платье. Но та, после замужества, как надела длинную, нелепую юбку, повязала поверх фартук и собрала волосы в комель на затылке, так ничего в своём облике менять и не собирается. Боря говорит, что это предназначение, сила воли, невероятная доброта и умение отдавать. Анна Александровна в этом вопросе с мужем никогда не спорила, знала, что тот троюродной сестрой восхищается, но она сама не понимала подобные душевные порывы на грани фола. Никогда не понимала и никогда не поймёт. Что не мешает ей ценить Люсю, как человека и отдавать должное её способностям и душевной простоте. Она давно привыкла к тому, что Люся – неотъемлемая часть их семьи. Даже когда они не виделись подолгу, когда Люся уезжала вслед за мужем, забыть о ней возможности не было. Боря всегда знал, где сестра находится, говорил о ней и всегда готов был помочь. Да и Люся считала их своей семьёй, очень любила Стаса, и лет до пяти от мальчика не отходила. Своих детей у неё не было, чья уж была в этом вина, её или мужа, Анна Александровна узнать не стремилась, но знала, что, не смотря на полный дом детей, которых Люся любила и лелеяла, Стас был для неё на особом месте. В сыне Бориса она души не чаяла. Поэтому и приезжала в их дом так часто, как могла. Анне Александровне пришлось с этим смириться. С постоянным, даже если незримым, присутствием Люси в своём доме. Когда-то её это тяготило, но, в конце концов, осознав, что изменить ничего не сможет, Люсю в доме все любили, Анна Александровна решила оставить всё, как есть. И теперь лишь иногда, изредка, когда возникала ситуация, когда муж, а то и сын, вставали на сторону Люси, а не поддерживали её, в душу заползали гнев и раздражение, которые нельзя было показывать, а тем более ими апеллировать. Они не были достойными советчиками. Люсе надлежало улыбаться и хвалить её пироги. Которые Анна Александровна никогда не ела. Зато Боря обожал.

В доме на самом деле пахло пирогами. И Люся появилась со стороны кухни, с участливым видом, и негромко поинтересовалась:

- Ну что?

Конечно, она знала всё, что происходит в доме. Непонятно откуда, неизвестно кто ей рассказывал, но Люся знала. И Анна Александровна подозревала, что в отношении Маши, та её не поддерживает. Её никто не поддерживал – ни муж, ни брат, ни даже сын. Стас хоть и был расстроен и всерьёз переживал расставание, но о бывшей невесте до сих пор говорил с непонятным матери придыханием. А ей хотелось схватить сына за плечи, встряхнуть хорошенько, чтобы у него открылись глаза, и он увидел, понял наконец, что ничего особенного в этой девушке нет. Тем более, настолько особенного, чтобы её брат ею увлёкся.