Закон подлости

Потому что её Глеб (это младшая сестра так выражалась: «мой Глеб»), в итоге, избежал наказания, в отделении полиции он провёл всего лишь один день, а теперь ещё и жениться собирался. Света настолько была поглощена собственными радостями, восторгом и эмоциями, что даже на Харламова перестала злиться. И если поначалу восприняла его появление в штыки, уверенная, что все вокруг, включая родителей и сестру, действуют против неё и её любимого человека, что уж говорить про знакомого Маши, оказавшегося каким-то запредельно умным и опытным адвокатом, то когда осознала, что Дима способен после короткого разговора добиться освобождения Глеба, воспылала к тому невероятной приязнью. Дмитрию до приязни девочки-подростка никакого дела не было, он лишь посмеивался, наблюдая за юношеской нетерпеливостью и сумасшедшей влюблённостью. Выйдя за порог квартиры Машиных родителей, он в одну секунду прекратил игру в дружескую помощь и поддержку, и занялся привычной работой. Без лишних эмоций, мыслей о моральной стороне вопроса, он просто делал свою работу. Маша наблюдала за ним, но, как выяснилось, когда дело касалось лично тебя, очень трудно оставаться беспристрастной, наблюдать или восхищаться. Когда сидишь на неудобном стуле в коридоре отделения полиции несколько часов подряд, это утомляет и всерьёз угнетает тебя. А её в этот раз даже в кабинет не пригласили. Глеба допрашивали, Харламов стоял за его плечом, хотя, скорее, над душой у него стоял, и, наверняка, контролировал каждое слово и жест. Он знал, чего он хочет добиться и что увидеть зафиксированным в протоколе со слов задержанного. И Маше всё это не нравилось. Вся эта затея с браком, не нравился сам Глеб, не нравились воспоминания о ликующем лице сестры, когда родители высказали своё мнение и принятое совместно решение. Маша знала, что ничего хорошего от этого брака ждать не стоит. Это знали все, кроме счастливой Светы. Но другого решения не находилось. И Дима был абсолютно прав, когда говорил, что отправить парня за решётку возможно, но это, во-первых, не решит ни одной проблемы, а, во-вторых, разобьёт сердце Светы. Про сердце Харламов, конечно, не говорил, он выразился куда доходчивее и прямолинейнее, и Машин отец с ним сразу согласился. Если Света решила набить себе шишек по жизни, то она должна пройти этот путь до конца. А не винить в упущенных возможностях кого-то другого, особенно родителей, которые хотят ей только добра.

Единственное, что никто не знал, и, скорее всего, не узнает, что именно Харламов говорил будущему молодому отцу. Они разговаривали в комнате для допросов, с глазу на глаз, Маша была уверена, что уж при этом разговоре она присутствовать будет, но Дима просто закрыл дверь перед её носом.