Подкидыш для депутата. Выбор сердца

"

"От его небрежно брошенной фразы перехватывает дыхание. Вот так просто? Семья? Смотрю на Щукина с подозрением, а тот лишь гадко ухмыляется. Что-то тут не так!

— Мне нужно покормить Машу, — моя фраза звучит как согласие.

Впрочем, так и есть. Если подумать, то, какими бы ни были мотивы Щукина, все идет как нельзя лучше. Чем ближе мы к Диме, тем скорее я добьюсь цели.

— Помочь? — неожиданно предлагает, кивая на Машу и тем самым вводя меня в ступор.

— Возможно, — задумчиво тяну, сканируя его лицо, но эмоций не понимаю. — Но сначала выйди или отвернись хотя бы. Я халат накину, — рявкаю сердито и тянусь рукой к своим вещам.

— Хм, зачем? — наглость Димы обезоруживает. — Может, я так быстрее тебя вспомню.

Чересчур медленно скользит взглядом по моей фигуре, прикрытой лишь жалким куском махры. А в темнеющих янтарных глазах тем временем плавится мед. Похотливое животное, ненавижу!

Плевать на него!

Резко разворачиваюсь спиной, сбрасываю полотенце и быстро накидываю халат. Но недостаточно, судя по сдавленному кашлю Щукина. Оглядываюсь, замечая, как он ослабляет галстук. Удушить бы его им!

— Амнезия не лечится, когда пациент этого не хочет, — шепчу, а сама наблюдаю за реакцией Димы.

Нет, он не растерян. Наоборот, раздевает меня взглядом. Делает шаг ко мне, потом еще, заставляя попятиться назад и упереться лодыжками в прикроватную тумбочку. Недовольное хныканье Машеньки приводит Диму в чувства.

— Чайник поставлю, — хрипло бросает он и покидает комнату, позволяя мне наконец сделать вдох.

Глава 2

С Машенькой я и Дима справляемся на удивление быстро. На мгновение даже хочется забыться, представить, что рядом не он, циничный депутат, ведомый жаждой власти и денег, а… Но отгоняю от себя пагубную мысль, потому что слишком больно и сложно. Особенно когда Дима вдруг берет полностью собранную и готовую к поездке Машу на руки, хотя сам только недавно уверял, что никогда этого больше не сделает. Игнорируя меня, нахал просто разворачивается и направляется к двери.

— Что? Куда? — мямлю я, а потом, спохватившись, мчусь следом. — Отдай Машу!

Щукин останавливается слишком резко, и я, не успев вовремя притормозить (дурацкий паркет!), врезаюсь в его спину. Переживаю, чтобы он не потерял равновесие от «небольшой аварии» и не уронил малышку. Но Дима несокрушим, как скала. И такой же жесткий и бесчувственный.

Оглядывается на меня, снисходительно окидывая взглядом, словно мошку надоедливую, и усмехается.

— Одевайся! Быстро! — приказывает так, как привык с подчиненными общаться. — Мы уже опаздываем. Поторопись! А я пока Машу в автолюльку посажу.

То ли от тембра его голоса, то ли от выражения лица, то ли просто причина в хорошем настроении, но малышка вдруг начинает хохотать. Заливисто и мило. Так, что мое израненное сердце екает.