Подкидыш для депутата. Выбор сердца

Утыкаюсь носом в лихорадочно вздымающуюся грудь и постепенно успокаиваюсь. Дима не соврал: мне действительно становится легче.

— Котенок, все позади, — шепчет он мне в макушку и целует. — Я тебя не обижу. И никому не позволю. Теперь все будет хорошо.

Ласково гладит меня по голове, перебирает локоны. Обнимает крепче, а я льну к нему, как кошка.

— Я люблю тебя, — глухо произношу, не успев побороть переизбыток эмоций.

Дима задерживает дыхание на мгновение. Потом наклоняется ко мне так, чтобы поцеловать в шею и спуститься губами к плечу. Покрываюсь мурашками, зажмуриваюсь от удовольствия, а руками сжимаю ткань Диминой рубашки.

— И я тебя люблю, котенок. Сильно, — произносит он с полной серьезностью. — Веришь?

— Простишь? — всхлипываю я.

Отклоняюсь, чтобы поймать взгляд моего мужчины.

— Так, ты опять начинаешь? — укоризненно отчитывает он меня и сводит брови.

— Нет, я о другом, — нервно усмехаюсь. — Прости, что я предала тебя, подставила и…

Дима прижимает указательный палец к моим губам, вынуждая умолкнуть. Улыбается, качает головой, а потом нежно целует в лоб.

— Давно простил, глупая, — и обхватывает рукой мой подбородок.

Целует легко, невесомо. Будто заново узнает меня. И приручает.

Однако идиллию прерывает телефонный звонок. Щукин нехотя отстраняется, достает мобильный и смотрит на дисплей.

— Опаздываешь? — спохватываюсь я, но Дима не спешит меня отпускать.

— Нет, у меня выходной, — отключает телефон. — Я с тещей еду знакомиться.

— Что? С какой тещей?

— С доброй и умеющей вкусно готовить, я надеюсь, — хрипло смеется он, а после добавляет серьезно. — Собирайся, Кать, я пока Машеньку проведаю. Съездим все вместе к твоей маме.

Ошеломленно приоткрываю рот, но возразить ничего не в состоянии. Видя мою реакцию, Дима подмигивает и встает с постели. Гипнотизирую его спину, пока он уверенно направляется к двери, и не могу поверить в реальность происходящего.

Кто этот мужчина? И почему он вдруг стал таким идеальным?

У мамы мы оказываемся ближе к обеду. Она встречает нас весьма холодно, долго сканирует Диму и теплеет лишь, когда переводит внимание на Машеньку. Забирает ее у настороженного Щукина, прижимает к себе и улыбается.

Как только мама узнала мою историю и впервые увидела малышку, то заявила, что «чужих детей не бывает», — и с тех пор относится к Маше, как к родной внучке. Вот и сейчас не выпускает ребенка из рук.

Они усаживаются в просторном кресле, а Дима предусмотрительно располагается напротив. Решаю ненадолго оставить их наедине и отправляюсь в ванную, «руки помыть», ощущая на себе напряженный взгляд мужчины.

Даю им минут пять на «знакомство». Когда возвращаюсь, замираю у двери, потому что слышу чересчур оживленную беседу.