Подельник века

– А там расписываться везде надо, да?

– А как же? Ты что, писать не умеешь?

– Ну по-вашему, дореволюционному, с ятями да ерами, не очень…

– Тише! – Двуреченский осадил экс-капитана. – Ты ври, да не завирайся. Нас и окружающие могут слышать. Еры как еры, приставляешь ко всем словам, оканчивающимся на согласную, да и все. Хочешь, зайди ко мне в кабинет, потренируйся…

Последнее предложение губернского секретаря отчего-то насмешило. Но Ратман воспринял его неожиданно серьезно.

– А вот и зайду!

– А вот и зайди.

3Ять, фита, ижица, и десятеричное, а также ер. Ратманов исписал дореволюционными каракулями уже несколько листов мягкой и шершавой бумаги – сейчас такую даже не делают. Запачкал чернилами стол, а также вымарался сам и погнул несколько перьев, точно ребенок, которого чиновник полицейского управления вынужденно привел на службу, ибо дома с бутузом некому было посидеть.

Сам Двуреченский смотрел на Ратманова как на идиота. Будто до этой минуты по-прежнему не верил, что перед ним посланник из будущего и потомок людей, переживших реформу русской орфографии 1918 года. Последняя как раз и лишила нас многих прежних букв и заодно шарма, присущего, к примеру, письмам Толстого или запискам Достоевского.

– Господи, как вы вообще жили с таким алфавитом! – воскликнул в сердцах попаданец.

– Прекрасно жили.

– Есть же нормальные буквы: е, фэ, и, а не это вот все.

– Слушай, не нравится что-то – отправляйся к своим и пиши, как захочется!

– Да я бы и рад! Только о том и мечтаю! Да кто ж меня туда теперь отправит?

– Головой думать надо было, прежде чем на такую работу соглашаться…

– Такую – это какую? В СэПэВэВэ?

– В СэПэВэВэ, – почти передразнил Двуреченский, он все еще был немного на взводе.

– Не устройся я туда на работу, не было бы сейчас в твоем подчинении дельного агента. Не говоря о том, что и тебя самого уже не было бы.

– Только не приписывай себе все заслуги-то. Если б не я, тебя бы сейчас и самого не было. Кто тебя вылечил, на ноги поставил после последнего инцидента, да еще и от уголовного преследования отмазал, предложив работу мечты в полицейском управлении?

– Слово-то какое современное – «отмазал».

– С кем поведешься, от того и наберешься!

– Ну да, ну да… Ять!

– Чего опять ругаешься?

– Да не ругаюсь я, это буква такая! Двуреченский осклабился.

– А что вместо ера в слове «адъютант» писать? – Георгий схватился за голову.

– Так и пиши ер.

– Так ер же ПОСЛЕ слова?! – Ратманов бросил перо и откинулся на спинку стула.

– И после, и здесь, как разделительный знак. Давай заканчивай уже. Стеша примет тебя потом. И мне домой надо.

– А вот это мысль, – Георгий вновь оживился.