Подельник века

Немолодой уже военачальник, которому через полгода должно было исполниться 60 лет, пока что не играл заметной роли ни в армии, ни в верхних эшелонах власти. Но так будет не всегда.

Сейчас же Брусилова больше заботила кадровая политика во вверенном округе. Дело в том, что вся армейская верхушка там была из немцев. Плюс – поляки, без которых штаб в Варшаве тоже было сложно представить. Ну а русские офицеры составляли меньшинство, и Брусилов явственно ощущал, что один он в поле не воин. Так пришло решение попросить о переводе. А также помолиться за удачное разрешение этой ситуации в церкви. После чего для верности… посетить и другое культовое место… а вернее, даже оккультное! Мистические сеансы, гадания, воззвания к высшим силам, какого бы знака те ни были, являлись приметой того времени. И не обошли стороной высокопоставленного офицера."

"Брусилов поймал пролетку и вскоре оказался в узком кругу русских военных на одной из скрытых от посторонних глаз квартир. А дальше – как в кино. Стол, убранный тяжелой материей, и белоснежные тарелки на ней. Оплавившиеся с прежних сеансов свечи и приглушенный свет от них. Старинные книги и, разумеется, медиум – одетый во все черное мужчина с лицом пророка или сумасшедшего.

Алексей Алексеевич не занимал центрального места за столом, был всего лишь одним из. Но был вполне вовлечен в происходящее и верил в то, что якобы видел своими глазами, а потом еще и описывал в известных мемуарах, хранящихся в одной из главных библиотек нашей страны:

«Между прочим, я видел знаменитого медиума Эглинтона – англичанина, приезжавшего на время в Россию. В наших сеансах участвовала баронесса Мейендорф с дочерью, лейб-гусар князь Гагарин, флигель-адъютант полковник князь Мингрельский, князь Барклай-де-Толли и многие лица, которых я теперь не помню. Сеансы устраивались иногда у меня, иногда у Мейендорф. У нас являлся довольно часто некий Абдула, именовавшийся индийским принцем, затем являлась какая-то женщина якобы с дочкой и разные другие лица. Эглинтон был очень сильный медиум, и при нем происходили поистине необычайные феномены. Летали под потолок тяжелейшие вещи, из другой комнаты при плотно закрытых дверях прилетали тяжелые книги и тому подобное!»

В этот раз модератором спиритического сеанса выступал известный медиум Ян Гузик, поляк. Он был хорошо известен и в Москве, и в Петербурге. Но все же наибольшим влиянием пользовался на малой родине. Его описывали как невысокого, худого и даже «узкого» человека с лицом зеленовато-трупного цвета и зеленоватыми же, словно замерзшими глазами. Те, кому довелось к нему прикоснуться, вспоминали также, что Гузик холоден и даже сыроват на ощупь, а его черный облегающий сюртук был пропитан плесенью.