Подельник века

Умылся, побрился, надраил маузер, который ни разу еще не приходилось использовать, и спустился в буфет.

Проклятая привычка московитов не завтракать! Как они жили до советской власти? Вот и сейчас Дуля с Монаховым слопали по булке, запили ее чаем и встали из-за стола довольные. Теперь до часу дня им ничего не понадобится. Назло товарищам сыщик один оприходовал три булки, набил карман сушками и лишь после этого присоединился к команде.

Викентий Саввич уже раздавал инструкции на день. Оказалось, что обязанности по охране сводятся к минимуму. В десять часов государь принимает Романовский комитет в полном составе во главе со старым знакомым Булыгиным и благодарит членов комитета. Далее – ряд приемов в Большом дворце: депутация городского управления, воспитанники Лицея царевича Николая, еще кто-что по мелочи. Затем царь выходит из Дворца и посещает Оружейную палату, где осматривает выставку работ учеников Строгановского училища. И все! Все!!!

Самодержец дает прощальный завтрак, фотографируется с ближним кругом, после чего отбывает на Александровский вокзал, чтобы покинуть вторую столицу. Однако эта, заключительная, часть являлась и самой опасной – эскорту предстояло проехать всю Тверскую. А перед тем пробиться через Спасские ворота сквозь людское море и остановиться перед Вознесенским монастырем для совершения напутственного молебна.

По всему пути следования были расставлены войска вперемешку с воспитанниками учебных заведений. Они и отделяли бушующую толпу от царского кортежа. Но все же риски оставались, особенно при выезде из Кремля и после остановки перед монастырем. Потому все чины охраны в партикулярном платье должны были встать в оцепление вокруг обители и изображать простой народ…

Царский поезд должен быть отъехать от перрона в четыре часа пополудни. И в половине третьего из ворот Спасской башни наконец показались экипажи. Главная семья России ехала в открытых колясках. В первой – государь с государыней, наследник и старшая из дочерей, великая княжна Ольга Николаевна. Во второй помещались великая княгиня Елизавета Федоровна и сестры Ольги. Под крики «Ура!» кортеж остановился напротив Вознесенского собора. Опять полетели в воздух шапки, забили колокола.

Но переодетые стражники заняли свои места и ловко оттерли на задний план всех посторонних. Двуреченский кивнул Георгию:

– Тут все в порядке, обойдемся без тебя.

– Тогда я полетел на Белорусский вокзал, встречу их величества там.

– Валяй!

Ратманов повернулся кругом, сделал пять шагов и замер. Как он только что сказал? На Белорусский вокзал! А ведь сейчас 1913 год. Белорусским он станет называться только в годы советской власти.