Подельник века

– Вы про ту овцу, которую клонировали британские ученые?

– Именно! И кто? Люди, которые не могут договориться между собой по куда более мелким вопросам. Все время воюют, грызутся, пихаются за власть и ресурсы, обирают дурачков, развращают себе подобных глупыми теориями… Как таким обормотам вручить ключи от машины времени? Они же передерутся. Такое нагородят, что станет хуже, чем было, а не лучше. Попаданец, скрывающийся под именем Талызина, лишь огорченно покачал головой:

– Какое неверие в человека… Все это в вашу голову вложили ваши начальники, которые сплошь выходцы из КГБ СССР. Они просто консервируют свою власть, давшую им в России столько прав, столько льгот.

Тут вдруг дверь распахнулась, и в камеру влетел Двуреченский в сопровождении ординарца Дули:

– Ну, раскололся? Сказал, кто его послал? А главное – сколько их еще в городе?

– Молчит, – соврал Ратманов.

– Да? Ну я развяжу ему язык.

Коллежский секретарь встал напротив арестованного, покачался на каблуках и заревел страшным голосом:

– Царя убивать?! У нас с такими разговор короткий! Сейчас начнут жечь тебе пятки огнем, сразу разнюнишься!

– Заткнись, дурак, – спокойно ответил ему «Талызин». – Ничего ты мне не сделаешь. Сейчас не тридцать седьмой год, все будет по закону.

Чиновник для поручений замолчал и с криком «Команда, за мной!» выбежал из камеры. Дуля и Ратманов – за ним.

Правда, по пути казак спросил:

– Жоржик, а об чем был у них разговор? Какой такой тридцать седьмой год?

– Наплюй. Не бери в голову, бери метром ниже.

– Каким метром?

– Ну в смысле аршином.

– А, теперь понял, – осклабился гигант. – И то правда. Викентий Саввич говорит, что думать мне противопоказано, голова начинает чесаться…

Глава 12. Копытный нож и деньги жандарма

1По уму, конечно, следовало вернуться, вновь уединиться с «Талызиным» и, зацепившись за единственного, кто гарантированно знал о будущем, попробовать выяснить, как попаданцу отправиться домой! Не столь важно уже, в роли члена СЭПвВ – службы, которая его, по сути, кинула, или группы анархистов времени, которые с этой службой боролись. Однако перевесили природная порядочность и профессионализм. Ведь о грызне различных группировок и спецслужб времени Ратманов-Бурлак знал лишь понаслышке. А работа в полиции, неважно – будущего или прошлого, – была его настоящим призванием! И он нес ответственность за конкретных людей и перед конкретными людьми, вместе с которыми рисковал, лез под пули и потом получал по шапке от начальства…

Потому команда номер пять примчалась на Благовещенскую площадь в полном составе. И даже успела застать самое окончание торжеств, пристроившись около памятника Александру Второму, откуда открывался наиболее выигрышный вид.