Подчинись мне (СИ)

Облокачиваюсь о мраморную столешницу с раковиной, пытаясь отдышаться. В легких горит. Виски вот-вот взорвутся. И блевать тянет. Все тут, сука, загадить!

Никита влетает в ванную, замирая на входе. Даже не смотрю в его сторону."

"— Вон! — ору. - Все нахрен пошли! - добавляю, замечая вздыхающую позади сына Аллу Егоровну.

А они так и стоят. Не уходят. Женщина закрывает ладонью рот.

— Пошли отсюда к хренам! - гремлю на весь дом.

— Пап... - в голосе сына слышна дрожь. - У тебя кровь...

— Вон, я сказал!

— Пап!

Хватаюсь за мыльницу, чудом оставшуюся возле раковины, и запускаю в сторону двери. Незваные гости умудряются отскочить.

Отдаленно слышу звуки борьбы. Алла что-то втирает моему сыну, а тот огрызается.

Может, надо было дать Машке сдохнуть тогда? И ничего этого бы не было. Ничего, сука, не было бы!

Открываю кран и с трудом складываюсь рядом с ним, чтобы напиться воды прямо, оттуда. Хлебаю ее ртом, поливаю на лицо.

В одном училка права - я отвратителен. Даже себе. Сорвался, блядь, хотя обещал никогда этого не делать! Похоронил бухло и наркотики вместе с матерью моего ребенка.

Но стоило лишь раз оступиться... И провал на аукционе с землей стал последней каплей.

Оказалось, я не так всемогущ, как думал.

— У него рука разбита! Мы же не можем так его оставить! - слышу голос Никиты, но никак не реагирую.

Вот и я не смог. Не смог оставить ее. Машку. И что со мной теперь?

Алла что-то отвечает в той же манере. Уже не различаю. Там есть еще голоса. Среди них стараюсь распознать ее голос. Нежный. Бархатистый. Который так хочется услышать снова.

Она ведь кончала со мной. Подмахивала жопой и кончала... А потом рыдала. Перед взором эти глаза ее. Красные. Здоровые. И смотрят так. До души пробирают. Прямо в нутро бьют. Под дых хреначат.

Я только глаза закрываю и вижу, как она опять делает это. Учительница. Как смотрит. Сначала умоляет поиметь, а потом заливается плачем снова. И снова.

А теперь вот приперлась. Как ни в чем ни бывало пришла. Такая же сука как все. Бабло ведь нужно каждому. Надо только распробовать его вкус. Распознать. И потом уже не сможешь остановиться.

И она не смогла. Учительница. Пришла сучка. Ко мне пришла.

Разворачиваюсь к душевой кабине. Хватаюсь за нее обеими руками. Иначе на полу расстелюсь.

Кажется, вспарываю ступню осколком. Но почти не чувствую.

Я вообще ничего не чувствую сейчас. Пустота.

А так хотелось ее... каждый день. В руках своих держать. Рядом чтобы.

А попадались только заменители. Безликие. Такие же пустые внутри, как и я. Хотелось закрыть их блядские рты. Чтобы не слышать голоса. Не понимать, что не то. Не так. А потом опять видеть эти глаза. С обидой, ненавистью.

Воду включаю. Ледяную. Не могу сообразить, как сделать теплую.

Она морозит кожу. Жжет. Рычу, но продолжаю стоять под струями.

— Тимур...