Подчинись мне (СИ)

- Варвара! - кто-то осторожно теребит меня за плечо и обращается ласковым голосом.

От неожиданности подскакиваю в кресле. Оглядываюсь по сторонам. Уже светло. Рядом стоит

Алла Егоровна. А все тело ноет. То ли от неудобной позы, то ли от пережитой экзекуции.

— Вас ждут к завтраку, - улыбается женщина. - Девочки уже все накрыли.

— Спасибо, — пытаюсь прийти в себя и наполнить легкие таким необходимым воздухом.

— Тогда приводите себя в порядок и спускайтесь, - Алла Егоровна не задает лишних вопросов и разговаривает со мной вежливо. Правда, ненавязчиво напоминает, что выгляжу не очень.

Вот только я не собираюсь делать из себя конфетку. Пусть смотрит! Пусть видит то, что, сотворил со мной, бездушная, бесчувственная скотина!

Даже не глядя в зеркало, потому что видеть себя сейчас будет тошно, я спускаюсь на первый этаж, в столовую. Не хочу оказаться в компании Абрамова, но и сидеть взаперти вечно не намерена.

Мне хочется уйти. Очень. Больше всего на свете я сейчас хочу быть подальше от этого места. От

Тимура.

В спальне, похоже, за ночь он так и не появлялся. Не уверена даже, что остаток ночи он провел дома. Да и какая мне разница? Мне плевать!

За столом уже сидят оба Абрамовых. И мне невыносимо стыдно перед Никитой. Я даже взгляд отвожу, когда он обращает на меня внимание. Подросток ведь мог что-то слышать вчера. И когда я пытаюсь восстановить события прошлой ночи, в голове царит невнятная каша.

На Тимура я вообще не смотрю. Молча сажусь на приготовленное мне место. Я поговорю с

Абрамовым, но не сейчас, когда рядом его сын.

Но как только я касаюсь стула, Никита тут же вскакивает.

— Куда?! - грохочет его отец.

— Я не собираюсь сидеть за одним столом с твоими шлюхами! - огрызается подросток, и тут уже подрываюсь со своего места я.

— Сели! Оба! - гремит Тимур так оглушительно, что мы с Никитой послушно опускаемся на свои места.

Глава 37

Варвара

Когда мы оказываемся на стульях, в комнате повисает ужасающая тишина. И я даже сглотнуть не могу. Сижу и ощущаю, как медленно подбирается к моим холодным пальцам дрожь.

— А теперь взяли приборы и начали есть, - безразлично и жестко отдает следующее распоряжение Абрамов.

И тут я не выдерживаю. Злость становится такой ощутимой, что держать ее внутри больше не выходит. Не могу сказать, на кого сейчас злюсь сильнее. На хозяина дома за все, что он сотворил со мной или на себя, сотворившую не меньше. Но четко понимаю, что продолжаться так дальше не может.

— Я правда хотела помочь вам, Тимур, - поднимаю глаза на мужчину, и они тут же увлажняются крупными слезами. Изображение смазывается, и я, наконец, глотаю этот мерзкий комок напряжения, что драл горло все это время.

Черты его лица жесткие. Губы плотно сжаты. По-моему, на переносице сейчас красуются глубокие морщины.