Подчинись мне (СИ)

— Пошел нахрен! — шлю его предложение. - И ты, и контракт твой ебучий! - выпаливаю, не подумав. - И учительница у тебя больше не работает.

— Что?! - мужчина в недоумении хмурит брови.

— Что слышал! Сегодня же вышлешь ей расчет!

Не будет кукла на другого мужика пахать. Ни одного рядом с ней не будет. Запру. Спрячу. Не дам.

Рванув в сторону больнички, первый делом, набираю отцу. Прошу проследить мой звонок и уволить к чертям все отделение, что отказалось приехать на вызов. Если с Варей что-то случится, я их еще и за решетку упеку. Всех, блядь, до единого! Каждого, сука, докторишку!

— Тимур... - едва слышно. Не открывая глаза.

— Я здесь, - укладываю свою ладонь на ее ледяную ладошку.

Варя все такая же бледная. Почти белая. И у меня желудок узлом завязывается. Сильнее давлю педаль в пол. Нарушаю все мыслимые и немыслимые правила. На переходе чуть не сбиваю какую-то бабку.

Последний раз, когда так боялся - пока вез беременную Машку вот так же, на тачке. Эта дура наглоталась какого-то дерьма. Снова хотела убить моего ребенка.

Родители держали все под контролем, но не усмотрели. И мне пришлось действовать, быстро.

Мчать как угорелый. И молиться. Я реально молился в тот день, чтобы с моим сыном все было в порядке. А я ведь тогда даже не был полностью уверен, что он мой. Но чувствовал. Просто, сука, чувствовал.

Было так страшно, что, казалось, выплюну собственные органы. Вот только страшно было не за нее. После всего дерьма, что вылила на меня любимая девушка, я возненавидел эту суку. Я желал ей смерти где-то глубоко внутри себя. Но я не хотел терять сына. Не простил бы себе. Никогда.

Вот только теперь все иначе. Я снова несусь на бешеной скорости, и мне вновь дико страшно.

Только, в отличие от случая с Машкой, теперь я боюсь за ту, что сидит сейчас рядом со мной. И я намерен биться за каждый ее вдох.

— Все будет хорошо! - произношу вслух. Хоть и понимаю - не слышит. - Мы почти приехали.

Глава 59

Варвара

Первое, что слышу, приходя в себя - голоса. Сначала неразборчивые, точно далеко. Слова сливаются в один жужжащий звук.

Тело тяжелое. Будто наполнено водой до отказа. Даже думать трудно о том, как непосильно будет поднять хотя бы руку.

Едва шевелю пальцами и нащупываю силиконовую трубочку.

В нос вдруг резко ударяет больничный запах.

Потихоньку приходит осознание. Возвращается память, но не вся. Помню, как Абрамов залетел в туалет с бешеными глазами, как порвал блузку и как резко потемнело перед глазами, когда острой болью прошибло затылок. А потом все. Провал. Густая чернота и больше ничего.

Но, по крайней мере, не умерла. Живая.

Голоса становятся различимее, и мне удается уловить в них знакомые тембры. Никита и Тимур.

Они переговариваются.

Понимаю, что не хочу открывать глаза. Не желаю никого из них видеть. Особенно старшего.