Измена в подарок

Последние лучи этого дня подсвечивают её кожу золотым светом. Маленькая ямочка украшает правую щёку, когда она улыбается. Невыносимо хочется поцеловать, но торможу изо всех сил, чтобы не напугать. Не могу себе отказать хотя бы в прикосновении. Провожу ладонью по щеке. Мирра, как ласковая кошечка, жмётся поближе и прикрывает глаза от удовольствия.

Забывая о своём бывшем, она превращается в чистое счастье. Каждая её улыбка усиливает желание жёстко разобраться с этим идиотом Костиком. Не знаю, что между ними произошло до, явно ничего хорошего, но я видел, как он каждым словом лишал Миру сил. Она угасала на глазах, а он целенаправленно бил в самые больные места. Зачем так унижать женщину, которую сам же выбрал, мне никогда не понять, а вот желание закопать эту тварь практически непреодолимо, и лучше ему здесь больше не появляться. Второй раз я точно не сдержусь.

Провожу большим пальцем по подбородку, в миллиметре от губ Мирры. Её дыхание учащается, но глаза так и остаются закрыты.

Девочка, как же я хочу, чтоб ты была всегда счастлива в моих руках.

Она тянется ближе, словно услышав мои мысли. Неожиданно прохладные губы легко касаются моих. Осторожные, почти невинные поцелуи. Её близость и совершенно сумасшедший вкус вишни сносят крышу, и тут уже я перехватываю инициативу, утягивая нас, скорее, в жаркую прелюдию, чем в поцелуй.

Чё-ё-ёрт, люди же. Плевать, какие ещё слухи распустят обо мне, главное, чтобы Мирру не задело. Быстро увожу её в беседку, подальше от посторонних глаз.

— Время поиграть в доктора. Ты же будешь послушной пациенткой, Мирра?

— А это не слишком для первого свидания, Марк, как Вас там по отчеству? — отвечает в тон, но руку всё равно даёт.

— Викторович. И нет, думаю в самый раз.

Аккуратно протираю влажной салфеткой пострадавший участок кожи. Мирра шипит от боли, но не останавливает меня. Ватных дисков в аптечке не нашлось, зато была новая упаковка стерильной ваты. Пропитываю её ароматным облепиховым маслом и укладываю на рану. Поверх — липкий бинт. Не помню, как это чудо медицины называется, но лучше пока ничего не изобрели.

Бинт этот поселился в моей машине с тех пор, когда я возил к врачу младшего сына сестры. Шустрый пацан умудрился сломать руку в год и превратить это из трагедии в сплошное развлечение.

— Готово! — делаю последний оборот ярко-жёлтого бинта с принтом в виде улыбающихся смайликов.

— Спасибо, добрый доктор. Я буду самой яркой в этой деревне, — звонко смеясь, разглядывает получившуюся картину и прячет под рукав.

— На здоровье. Пойдём, покажу тебе кусочек лета.

— Лета? — в её глазах горит любопытство, подпитанное удивлением, а когда я открываю двери в теплицу, начинают сиять ещё ярче.

Здесь действительно лето.