Измена в подарок

А желанные губы так близко…

Метель — это не десятибалльные пробки, а возможность выгулять санки, поваляться в снегу и облизать все доступные сосульки. Нелепо держась за бортик, провести целый час на катке. Больше обнимаясь, чем пытаясь покорить лёд. Колкие снежинки моментально тают на красных щеках, но задерживаются на ресницах, превращаясь в воду только от его дыхания. Перчатки остались дома, но руки погреть можно в его карманах. И снова эти губы, со вкусом пряного глинтвейна, близко-близко.

Свидания в моей жизни случались нечасто. Самое первое было полно ожиданий и провалилось по всем пунктам с таким треском, что я ещё долго опасалась подобных мероприятий.

— Вот увидишь. Придёт с плюшевым медведем и белыми розами, — раз за разом повторяла мама, а я почему-то не верила. Ну как же. Мы давно знакомы, он должен знать, что я не люблю пылесборники и белые цветы.

Ровно насколько не верила, так же ужасно и расстроилась с самого старта, когда увидела огромного белого зверя со стразами в ушах и пять таких же белых, как медведь, роз! Кажется, именно с тех пор, я и не люблю эти цветы.

Весь вечер было жутко неудобно таскаться с этими подарками. Крупногабаритное животное всё время сползало, а розы кололись. Парень делал вид, что не замечает, а мне было ужасно неловко просить его понести всё это добро. В кафе медведя усадили с нами за стол. Под его косым взглядом я никак не смогла расслабиться.

Романтика закончилась, так и не успев начаться, никаких поцелуев не случилось, а я сбежала при первой же возможности, растеряв подарки по пути домой. Ужасно их стыдилась. Не хотелось давать маме повод для снисходительного "Я же предупреждала".

Мне уже давно не тринадцать, я только что попрощалась со своей прошлой жизнью, а судьба тут же подкидывает мне новые приключения.

— Марк, ты уверен, что тебе это необходимо? Я сейчас не в очень хорошем состоянии, и компания из меня так себе, — растерянно пожимаю плечами.

— Она пойдёт! — доносится из-за угла.

Наглая морда, казалось бы, подруги, выныривает из ниоткуда и виснет на моих плечах.

— Во сколько ей нужно быть готовой? Форма одежды?

— К пяти, думаю. Форма одежды — свободная, — говорит Марк и, улыбаясь, вопросительно на меня смотрит, а я легонечко киваю, соглашаясь, не прерывая последнее выступление в жизни Марии.

— К пяти сделаю. Не опаздывай, — тараторит, захлопывая дверь перед носом Марка.

— Маш, ты что творишь? Что значит “сделаю”?! — от моего рычания, кажется, звенит хрусталь в буфете.

— Добро! — отмахивается и убегает в направлении ванной.

— А если я не хочу? — ловлю её в дверях и удерживаю за руку.

— Самообман — паршивая вещь, — припечатывает Машка, но и я не сдаюсь.

— А если не готова? — мы дёргаем дверь каждый на себя, будто занимаемся перетягиванием каната.