Подарок

Кроме того, женщинам приказано всячески прославлять мастерство мужчин, слывших лучшими каретниками и тележниками во всем мире. Все заработанное делилось поровну, чувство собственности было им чуждо. Именно поэтому женщины не гнушались принести домой краденую курицу.

Если им заказывали фургон или телегу, табор мог задержаться на неделю-другую, если же нет — через два-три дня только черные круги от костров указывали на то, что здесь кто-то останавливался. Иногда, если заказов было слишком много, тележники оставались в городе и, лишь закончив работу, догоняли табор, для чего по всей дороге оставлялись знаки, вехи и зарубки на деревьях."

"Постоянное передвижение, кочевая жизнь были привычными и необходимыми для людей, ставших в общественном мнении козлами отпущения, повинными в любом преступлении, совершенном ими или кем-то другим. Что бы ни случилось в округе, где было замечено появление цыган, власти сразу хватали за частую невинных людей, поэтому торчать слишком долго на одном месте попросту не имело смысла. И без того из памяти цыган еще не стерлись костры инквизиции, на которых горели их несчастные собратья. Поэтому они могли раскинуть шатры за несколько минут, а сложить вещи и исчезнуть еще быстрее. Из долгого и печального опыта общения с сильными мира сего да и простолюдинами они вынесли лишь одно: в случае чего нужно молниеносно подниматься и уносить ноги, пока не поздно. Пока не грянула гроза.

Цыгане были бродягами и путешественниками, страсть к неизведанным землям кипела у них в крови, стремление увидеть, что там, за горизонтом, на краю земли, тянуло и не давало покоя. Самые старые побывали в России и в соседних с ней странах. И вообще они старались провести в новой земле как можно больше времени, пока язык здешних обитателей не становился им понятен, и вскоре уже довольно сносно разговаривали на нем, если, конечно, обстоятельства не вынуждали их спешно покинуть внезапно ставшую враждебной местность. Знание языков было предметом их гордости: недаром Иван хвалился, что понимает и объясняется на шестнадцати наречиях.

Это был не первый их приезд в Англию и, вероятно, не последний, особенно потому, что теперь англичане обращались с ними далеко не так бесчеловечно, как в прошлом. Они считали англичан весьма странными созданиями, поскольку многие молодые люди хорошего происхождения и воспитания были так очарованы их верованиями и свободолюбием, что мечтали убежать с табором, одеваться, как цыгане, и во всем им подражать.