Подарок от Купидона. Ничего, позже поблагодаришь!

И ведь у нее только два выхода: или согласиться исполнить супружеский долг, подтверждая перед всеми наш брак, или безропотно смириться с тем, что ночевать мы будем вместе, как и встречаться по нескольку раз в течение дня. Пока меня устраивали оба варианта.

Сейчас же лучше всего дать Элисии немного времени остыть и пригласить ее к матери, чтобы поговорить вместе о будущем. В присутствии третьего человека ей будет спокойнее, и я надеялся на конструктивный разговор.

Завидев спешащего навстречу посла Лимасса, я согнал улыбку с лица, придав ему нейтральное выражение. С чем этот хитрый лис пожаловал?

Я внутренне напрягся, стоило заметить довольный блеск его глаз.

– Ваше величество, я восхищаюсь вашей предусмотрительностью!

– Да? – с сомнением переспросил я, уверенный в том, что ослышался.

– С нашей стороны готов заявить, что мы понимаем причины, побудившие вас так поступить, и уверить, что мы подождем, пока у вас появится наследник.

– Подождете?!

– Да. Принцесса Элизабет юна, и год-два – не такой большой срок. Зато потом не будет никаких препятствий для вашего брака.

– Не будет препятствий? – Что-то я уже совсем ничего не понимал.

– Да-да, деликатная ситуация, – сделал таинственное лицо посол, закивав головой и показывая, что больше об этом не скажет ни слова. – Принцессе мы объясним, что значит долг перед страной. Она простит и поймет.

Кажется, до меня стало доходить. Закипало раздражение: ведь каждый уверен в том, что знает мотивы моих поступков! Уже второй человек заявил, что я собираюсь после рождения ребенка устранить свою жену. Неприятно, что первым, кто сказал мне об этом, была сама супруга.

Словно почувствовав тему, которую мы обсуждаем, брачная татуировка больно заколола, жаля меня в наказание и истощая терпение. Сил не было дальше продолжать данный разговор.

– Я не могу требовать такого от принцессы Элизабет и пойму, если она устроит свою личную жизнь. А сейчас простите, но меня ждут дела.

Поспешил распрощаться, чтобы не наговорить резкостей человеку, слепо убежденному, что я настоящий мерзавец, способный хладнокровно убить мать своего ребенка.

Мне хотелось надеяться, что Элизабет не способна принять такие рассуждения и, если ей начнут петь в уши, ужаснется и оскорбится, отказавшись иметь со мной дело. Пусть лучше она во мне разочаруется, чем питает пустые надежды. Кто бы там и что ни думал, я свой выбор сделал.

Признаю, согласись Алиса еще в самом начале вызвать гнев Нуара на себя и разорвать наши узы посредством измены, я бы ухватился за такую возможность обеими руками. Но не сейчас, когда я лучше узнал ее. И пусть она бросала мне вызов с первого дня, дерзила и выводила из себя, зато сумела заставить себя уважать и восхищаться силой духа, предприимчивостью, умом.