Подарок наблюдающим диковинки городов и чудеса путешествий

центральную часть города, шахристан — Н. Я.), крепость и предместья». Дальше говорится об имеющемся в Самарканде манихейском монастыре и о том, что Самарканд — центр производства знаменитой во всем мире бумаги.

Ал-Умари в основном использует сведения, приводимые автором «Ашкал ал-ард», рисуя Самарканд процветающим городом: «Что касается Самарканда, то это высокий город, имеющий крепость. Посмотрев на город, (человек) видит зелень деревьев, блеск дворцов, сливающиеся реки и светлые строения. И куда бы ни упал там взор, он вкусит усладу, и какой бы сад ты ни увидел — придешь в восхищение». Автор «Ашкал ал-ард» говорит: «Там кипарисы стрижены так, что походят на различных зверей — слонов, верблюдов, коров и разных диких зверей, бросающихся друг на друга…». Или: «Сказал Муслим ибн Кутайба: „Когда я подъезжал к Самарканду, стали искать, с чем сравнивать его, и не нашли подходящего сравнения"". А я сказал: „Он подобен небу цветом, а его дворцы подобны звездам, сверкающим на небесах, а ручейки его подобны Млечному Пути!"" — И всем понравилось подобное сравнение».

Далее ал-Умари рассказывает о четырех воротах Самарканда, о многочисленных рынках, банях, постоялых дворах и жилых домах. «В некоторых местах там, — продолжает ал-Умари, — (воздвигнут) холм посреди рынка, сделанный из камней, по которому протекает вода из места, которое называют ас-Саффарин («Медники»)». Далее ал-Умари повторяет рассказ о «свинцовом канале» и рве вокруг Самарканда, о йеменском царе и о химъяритской надписи на воротах города.

Очень интересны слова ал-Умари о том, что Самарканд «остался усладой очей, несмотря на все постигшие его бедствия и нахлынувшие на него реки горести, несмотря на то, что поразило его ветви (бедствие), от которого седеют волосы, в дни Чингиз-хана и его потомков…».

Сквозь пышную рифмованную прозу, часто встречающуюся у ал-Умари в соответствии с требованиями стиля его времени, можно увидеть искреннее сожаление о разрушениях, постигших Самарканд, который он предпочитает дамасской Гуте, говоря, что она лишь «клочок согдийского Самарканда».

Выехав из Самарканда, Ибн Баттута направился в Термез, а потом переправился через р. Джайхун в Хорасан. Он описал город Балх, лежавший в то время в развалинах, необитаемый: «Кто видел Балх, невольно думал, что когда-то он был процветающим, с величавыми строениями, которые частично уцелели. Город этот был некогда огромным, занимал большую площадь. Следы его мечетей и медресе еще сохранились, так же как надписи на зданиях, украшенных лазуритом».

Далее Ибн Баттута посетил Герат. Он называет его большим, населенным городом Хорасана.