Подарок для герцога. Вернуть отправителю!

Передать кому-то? Галлее, тэру Вольгану, Башелору? Может, это магический трофей, оставленный демоном на поле боя?

Но в записке были ответы. Он хочет. Чтобы я. Это носила.

Зачем?!

Бледно-зеленый круглый камешек, остро напоминавший глаз Габа, не давал подсказок. На серебряном ободе не нашлось гравировки, зато обнаружилась пара царапин и оплавленная выбоинка. Тонкая оправа камня в одном месте погнулась, но грайнит держался крепко.

До того, как положить в конверт, крупный перстень явно носили. Возможно, прошли с ним огонь, воду, войну и кровавый алый туман.

Кольцо… Зачем кворг прислал мне кольцо, да еще со своей руки? Массивное, издали заметное. Неужто и «магелланам» присущ собственнический инстинкт?

Пару дней я мучилась в нерешительности. Право слово, огромной алой петли на ладони мне вполне хватало, чтобы не забывать о супруге. Серебристый контур брачного союза даже через ученические перчатки просвечивал!

Габ будто хотел пометить меня, застолбить лужайку с сочной травкой. Вдруг еще когда приспичит здесь прогуляться да пощипать молодую поросль?

– Ты себе надумала, – игриво пропела Галлея и, спрыгнув с подоконника, заставленного колбочками, помогла мне нацепить украшение на палец. – С таким кольцом никто не примет тебя за неллу или прислужницу. Отношение будет соответствующее, понимаешь?

– Понимаю. Понимаю, что все решат, будто я ночью ограбила местный ломбард, – промычала я, разглядывая откровенно мужской перстень.

Несколько раз я замечала его на герцогской руке – на мизинце. Мне кольцо идеально налезло на безымянный.

Бледно-зеленый камень, чуть мутноватый в центре, был обрамлен тонким серебряным ободом. И занимал почти всю фалангу!

– В местном ломбарде нет настоящих грайнитов. А с подделкой никто рисковать не станет. Это привилегия Грейнской крови, – усмехнулась принцесса. – Ты теперь Грейн.

«Ализа Грейн», – крутилось в голове. Странное, неправдоподобное. Не Кутейкина, не Ворошилова… Теперь даже не Лизавета.

Выходит, бросив в меня фамильным камушком, Габриэл признал, что я стала частью венценосной семьи. Пусть даже только на божественной бумаге… Или где там брачные решения Верганы записывают.

«Я надела. Ношу. А.» – сообщила ему в том же лаконичном стиле. Все свои сомнения, благодарности и подозрения в непрактичности я проглотила.

На следующий день письма не пришло. И через день тоже.

Я уж было решила, что наш «роман по переписке» трагически завершен, как на третьи сутки камеристка заявилась с комплектами свежего постельного белья и бросила почту на столик. Для Галлеи было что-то секретное от замначальника стражи Грейнхолла, для меня – записка от его самого большого босса. Ну, после Владыки.

«Не хочу докучать вам, Ализа, но я обязан этим поделиться.