Подарок для Деда Мороза (СИ)

 — Не бойся. Ты можешь… даже не так. Чтобы я тебя понял, ты ДОЛЖНА говорить. Если я захочу, чтобы ты молчала, поверь, найду способ это устроить.

— Что говорить? — взволнованно спрашивает она. Асе некомфортно, ведь я полностью перехватил власть над ее телом. В ней взбунтовался характер. Она начала сопротивляться.

— Ну например вот так: детка, — выдыхаю в ее губы не касаясь их. — Я безумно хочу трахнуть тебя. Войти как можно глубже, а лучше… — провожу носом по щеке. — Ощутить твои губы на своем члене, — и поражаюсь глядя, как на ее лице расцветает улыбка. Она смущенная, но малышке понравилось. Не ожидал, если честно. — Жду откровения в ответ, — провожу стеком по ее груди, ласкаю соски. Ася закусывает пухлую губку и сжимает ножки. Там влажно. Ее лепестки блестят от желания.

— Мне страшно, — судорожный вдох, когда игрушка опустилась вниз по плоскому животу и замерла, не касаясь промежности. — Совсем чуть-чуть.

— Чего ты боишься? Боли?

— Нет… Ахх… — она вновь откидывает назад голову, когда мягкие перья все же касаются припухших от возбуждения губок. Проходятся во ним вниз, вновь вверх.

— А чего тогда ты боишься? — веду стеком вверх, вновь по животу, к груди. Она разочарованно всхлипывает. Ей давно хочется большего. Но я не даю, продолжая вести свою игру.

— Что у меня не получится, — набираясь решимости произносит она то, о чем, я уверен, думала весь день.

— Ты научишься. Мы ведь только начали. И пока мне все нравится, — разворачиваю ее и подвожу к подоконнику. Перестёгиваю руки вперед, чтобы она уперлась ладонями в прохладную поверхность.

Глажу выгнутую спинку, оттопыренную попку, прохожусь стеком между упругих половинок касаясь тугого колечка. Сжимается. Делает выдох. Вновь расслабляется. Отбрасываю в сторону игрушку, кладу ладонь на живот и вновь наношу удар, вспоминая его силу по прошлому стону. Шумный выдох. Мой член дергается в попытке вырваться из штанов и получить свою порцию удовольствия. Новый шлепок, затем поглаживание. Трусь пахом о покрасневшие ягодицы.

— Аська, как же я хочу тебя, — почти рычу.

— Нарушишь договор? — в ее голосе мелькает надежда, что заставляет улыбаться шире.

— Нет. Научу тебя кое-чему.

Я не знаю сколько длится эта сладкая пытка. Губы давно пересохли, низ живота стонет вместе со мной от каждого его прикосновения, от каждого удара. Больно, но вместе с тем безумно приятно. Это невозможно передать словами. Такое ощущение, что с каждым ударом с меня отлетает шелуха, оставляя нечто новое, настоящую меня.

Захар развернул меня к себе лицом так, что я уперлась голыми ягодицами в подоконник. Мне больше не стыдно находиться перед ним в таком виде. Все что можно, он уже успел рассмотреть, а вот я… Я тоже хочу! Но сказать не осмелюсь, ведь права голоса мне никто не давал.