Подарок для Деда Мороза (СИ)

А ты сможешь все это переварить и сделать выводы, но пока не попробуешь — не поймешь, твое это или нет. Но я чувствую, — шепчу ей в макушку. — Все получится.

— А если нет? — ее шаловливый пальчик стал вновь вырисовывать узоры на прессе, заставляя вздрагивать. — Ты так и не ответил, а обещал быть честным.

— Вот тогда и будем думать, а сейчас спи, моя маленькая упрямая девочка, — она поёрзала, устраиваясь удобнее и словно пробуя на вкус мое имя, позвала.

— Что? — глажу ее по шелковистым светлым волосам постепенно спуская ладонь на спину.

— А я могу просить? — улыбнулся.

— Проси. Но не обещаю, что все просьбы будут выполнены, — кивает и шепчет.

— Поцелуй меня, — разве в этой просьбе можно отказать?

Вновь оказавшись сверху, впился в пухлые розовые губки властным, но осторожным поцелуем. Я не хочу ее пугать. Уверен, в этой головке уже нарисовались картинки из интернета. У меня есть тринадцать дней чтобы сделать из нее сабмиссива и показать, что в подобных отношениях тоже есть место чувствам, есть место любви. Но все это обострено до предела, это захватывает, кружит голову.

Разрывая поцелуй, с удовольствием прошелся по ее губам языком, спустился вниз, проложив дорожку по шее, чуть прикусил кожу на ключице и перевернулся обратно на спину.

— Доброй ночи, Ася, — прошептал девушке устраиваясь на боку и сгребая ее в охапку. — Спи.

Его слова никак не укладываются в моей голове. Доминант, сабмиссив… Я такое видела только в одном известном фильме. Ой, мама! Вспомнила несколько кадров и поежилась, представляя, что меня будут хлестать по попе. А вдруг мне понравится? Мне же нравится, как он целовал меня недавно, а это было жестко, даже немного больно, но так приятно, что низ живота вновь отозвался лёгким теплом.

— Шшш, — услышала сонное в ухо. — Спи, — шепчет мужчина, прижимая к себе крепче. Мне ничего не остаётся, только довериться своему будущему мужу и верить, что он содержит свое слово.

Всё это так странно. Фактически чужой человек, чужой дом, чужая жизнь, ставшая за несколько часов гораздо больше моей, чем предыдущие восемнадцать лет у родителей. Я невесомо поглаживаю сильную руку, обнимающую за талию. Слушаю его мерное, спокойное дыхание, вспоминаю, как светло он улыбался дочери. В то время, как с меня постоянно чего-то требовали. Мое слово ничего не стоило, мнение ничего не значило. Даже замуж выдали не спросив. Просто сказали: «Надо» и пришлось подчиниться. Захар другой. Несмотря на то, что он стал командовать и устанавливать правила с первых секунд знакомства, рядом с ним дышится легче. Словно я обрела свободу. Нужно только обязательно найти подход к Рите, но как это сделать…?

— Папа! — раздалось требовательное от двери. Следом шёпот няни, пытающейся увести ребёнка. Но Рита непреклонна.