Предательство одного подарит любовь многих (СИ)

Пухлые губы притягивали не только взгляд, но и вызывали желание прикоснуться к ним своими губами. Вот только всю эту красоту нарушал шрам, идущий крест на крест от бровей до волевого подбородка. Видимо, именно это он и скрывает под челкой. Интересно, почему у него шрам при таком уровне их медицины, регенерация у них очень быстрая, в отличии от моей.

Его шрамы меня не испугали. Еще маленькой я хотела стать врачом, так как часто бывала у соседки, которая была врачом и моим кумиром, спасавшим жизни. Она решила, чтобы я не тратила время на фантазии, показать ее работу во всей красе. Поэтому еще ребенком я видела, как зашивают глубокие порезы, вправляют суставы, соединяют кости и делают дренаж гноящейся раны. Так мы и смотрели с ним друг на друга, пока наши гляделки не прервал Зак.

— Приветствую, Элимас! Я удивлен, что тебя попросили заняться этим делом, но рад тебя видеть! — подошёл и по-дружески обнял. Со стороны было похоже, что коренастый отец обнимает сына студента.

— Приветствую всех! Да я и сам удивлен, но, к сожалению, только я к этому моменту был в этом секторе! — отвечая, он стал более внимательно осматривать находившихся тут. — А вот этой девушке, Элик, я бы не советовал пытаться активировать память другой девушки и заставлять вспоминать то, что она спрятала! — очень строго, как учитель, отчитал нас этот вредный мужик. — Ну вообще-то она то как раз и отговаривает вспоминать, а не наоборот. Уж кто, как не Елена, очень хорошо знает, что это такое, и не хочет, чтобы еще кто-то через это проходил, — сурово ответил муж и даже бровью не повел, когда на него так строго смотрели. Вот это выдержка.

— Я знаю только о двух странных случаях за последнее время. Первый, в котором вы, адмирал, спасли на корабле щерсов девушку. Второй, который произошел в вашем доме! — элохай с поднятой вопросительно бровью посмотрел на Элимаса.

— Что, способности подводят? Ты не можешь выбрать, кто из них кто? — Зак абсолютно не боялся стоящего перед ним существа.

— Почему, могу, и даже больше, чем ты можешь представить Зак! — ответил Элимас, совершенно не обидевшись на такое обращение к нему.

— Тогда к чему такие вопросы? Как обычно, вы любите делать, коварно читаешь мысли? — все, спалили мужика. Его коварный план, судя по лицу, был провален.

— А вот этого говорить было не нужно! — только он закончил эту фразу, как до девушки, сидящей на кровати, дошел смысл его слов. У нее началась истерика.

— Как вы можете так надо мной издеваться?! я столько пережила, а вы еще у меня без моего согласия мысли читаете! — такой вопль мои перепонки не выдержали, я шарахнулась от нее, а ее мужья к ней успокаивать.

Слушали мы эту истерику минут десять не меньше, мужья успокоить ее не могли.