Подари мне любовь

Щека Эрики мгновенно загорелась. Край зубов врезался во внутреннюю сторону щеки, и теперь во рту чувствовался солоноватый вкус: из многочисленных ранок сочилась кровь, собираясь во рту.

Ее было так много, что из угла губ поползла красная струйка, и Эрике пришлось сплюнуть, чтобы не захлебнуться.

Послышался громкий окрик. Кристен, все еще стоявшая со сжатыми кулаками, велела девушке встать, добавив, что еще не покончила с ней. Эрика была в полной уверенности, что сейчас ее изобьют до полусмерти, а единственный человек, который мог бы помочь ей – Терджис, – исчез. Будь он поблизости, наблюдай все это, без сомнения, отбросил бы всякую предосторожность и встал на ее защиту. Ничто не могло бы остановить его, и Терджис скорее бы умер, чем покинул хозяйку. Но Кристен снова приказала ей встать и так громко кричала…

– Леди, пожалуйста, только не здесь, где он может видеть…

Кристен ожидала услышать мольбы, но только не такие, и сейчас, презрительно хмыкнув, осведомилась:

– Не много ли воображаешь о себе, если думаешь, что здесь кому-то есть до тебя дело?

– Терджис… – пробормотала Эрика. В голубых глазах стояли слезы.

При одном упоминании этого имени в воздухе блеснуло с полдюжины обнаженных мечей. Воины, стоявшие поблизости, поспешно схватились за оружие. Лишь Кристен, по-видимому, совершенно не испугалась возможного появления неуклюжего великана, поскольку была слишком обозлена.

– Тогда пусть приходит! Сомневаюсь, что мы вообще его заметим! А теперь вставай…"

"Но тут ее перебил голос, который присутствующие менее всего ожидали услышать:

– Нет, Крис. Корми ее, пусть она ни в чем не знает нужды. Страдать ей суждено лишь от моей руки.

Кристен, что-то в бешенстве пробормотав, зашагала назад, к телеге. Селиг умудрился кое-как сесть и теперь привалился к борту телеги, чтобы снова не упасть.

– Позволь мне… – начала она.

– Нет. Она должна понести наказание от моей руки. Только от моей.

Голос его был не таким сильным, как прежде, но оттого не менее решительным. Селигу потребовалось немало усилий, чтобы удержать сестру, и теперь он не собирался сдаваться. Кристен ясно видела, что Селиг будет спорить до конца, поэтому, хоть и неохотно, решила сдаться.

– Будь по-твоему, хотя мне это не нравится. И ложись поскорее. Отдых для тебя сейчас так же важен, как еда, и в этом ты будешь меня слушаться!

Селиг в последний раз взглянул на свою стройную узкобедрую мучительницу, все еще распростертую в грязи, и улыбнулся… или по крайней мере попытался. Но даже это оказалось слишком трудным для него, и он со стоном рухнул обратно на тюфяк.

Кристен от злости скрипнула зубами. Ради брата она была способна на все, однако именно он не позволял дать выход ярости.