Подаренная ему

Уж не знаю как, но ей удалось повернуться ко мне лицом. Я увидел её глаза – огромные, зелёные, с густым частоколом чёрных ресниц. Скулы у неё были высокие, губы не слишком полные, но от этого лицо казалось только интереснее. Она смотрела на меня широко-распахнутыми глазами, грудь её тяжело вздымалась, из приоткрытого рта вырывалось шумное дыхание. Кровь ударила мне в голову, в паху натянулось так, что я едва не выматерился. Руки её скользили по столу, она пыталась отклониться, вот только отпускать я её не собирался. Уж точно не теперь, когда меня выкручивало от желания вбиться в неё по самое не хочу. Натянуть её так, чтобы кричала… Ухватив за подол, я было рванул её на себя, но внезапно в воздухе что-то блеснуло. Что за херь?! Не успел я опомниться, как плечо пронзила острая боль.

– Сука! – зашипел я, невольно разжав пальцы, и схватился за руку.

Она отпрянула, подалась назад, и боль стала совсем адской. Нож! Чёрт подери! Я смотрел на зажатый в её руке окровавленный кухонный нож и понимал – ей конец. Вот дрянь! Проклятая шлюха!

Нож выпал из её пальцев и с глухим стуком ударился об пол. Я чувствовал, как меж моих пальцев сочится кровь, ладонь девчонки тоже была в крови. Эта тварь захерачила мне ножом… Проклятая мерзавка без имени. Да когда друг узнает… Впрочем, ждать его я не собирался. Удавлю…

– Тебе конец, тварь! – прорычал я, пытаясь зажать рану, и сделал шаг к ней.

Она ещё сильнее вжалась в стол. Лицо её было бледным, только глаза горели нездоровым огнём. Я хотел ухватить её за шею, припечатать к столу и… Не знаю, что бы я сделал. Заставил бы её собственной кровью блевать. Эта гадина у меня хрипела бы в агонии… Но ей повезло – в кухню, разговаривая по рации, вошёл обеспокоенный сотрудник службы безопасности. Судя по всему, ребята друга поняли, что произошло что-то из ряда вон. Был бы сам Вандор дома, уверен, он бы пристрелил девицу на месте… Плечо… Стиснув зубы, я зарычал. Почувствовал, как меня ведёт в сторону.

– Мать его! – выругался я сквозь сжатые зубы, чуть пошатнувшись. Подоспевший охранник помог мне присесть, другой, появившийся следом за ним, ухватил девчонку и грубо швырнул её на пол к моим ногам. Та упала и почти сразу вскинула голову. Боится, сука. И правильно делает. Я посмотрел на неё сверху вниз и прищурился. Глаза остались единственным живым пятном на её бледном лице. Сама напросилась…

– Ты за это поплатишься, – процедил я, глядя ей прямо в глаза. – Ох, как поплатишься.

Она сглотнула. Ресницы её дрогнули. Кто-то из прислуги помог мне снять рубашку и принялся обрабатывать рану. Рука болела, а я всё смотрел на лежащую передо мной шлюху. Сегодня она сама себе подписала смертный приговор. Уж что-что, а этого я ей так не оставлю, пусть даже не надеется.