Подаренная чёрному дракону

- Какие глупости, жена моя, - подхватив её под колени, поднял на руки, - ты будешь рядом со мной жевать свою зелень и хрустеть овощами.

- Но так не принято, - в её голосе звенело возмущение.

- У драконов принято.

Не спуская её с рук, я поднялся на второй ярус и вошёл в гостиную. Взгляд тут же зацепился за молодую лисицу, развалившуюся между моими воинами. Это откровенно разозлило. Я начинал тихо ненавидеть эту Ули.

Рядом с разносом в руках крутилась Харда и несколько девушек из кухни.

- Встала! - рыкнул я развязанной оборотнице. Лисица встрепенулась и бросила полный лживой беспомощности взгляд на Розанну. - Не смей на неё так смотреть. Я знаю, чего ты стоишь. Поднялась, взяла разнос у Харды и пошла работать. И, может быть, я не погоню тебя из замка пинками.

- Дьярви, - шепнула моя розочка.

- Не смей её защищать, - рявкнул я. - Такую я за своим столом не потерплю.

Эта Ули тяжело поднялась. Старшая лисица буквально втолкнула ей в руки разнос. Поджав губы, эта девка снова попыталась разжалобить мою супругу.

- Я сказал, не смей искать у неё защиту, - процедил я сквозь зубы. - Пошла вон. Промыла свои лохмы - уже достижение.

Женщины, испуганно переглядываясь, двинулись на выход.

- Харда, - окрикнул я избранницу Брека, - а ты за стол.

- Что? - кажется, она не поняла меня.

- Женщина моего побратима обслуживать нас не будет. Сядь рядом с Бреком, отныне это твоё место.

Она замялась. Мой друг поднялся и, ухватив её за руку, чуть ли не насильно усадил рядом.

Завтрак протекал в полном молчании.

Дни тянулись монотонной чередой, сменяя друг друга. Драконы методично приводили замок в порядок. Зал за залом, комната за комнатой.

Брек, казалось, успевает везде, а вот люди начинали роптать: они не привыкли так много работать. Но и это недовольство супруг быстро погасил, раздав людям ткань и пообещав восстановить ткацкие мастерские. На третий день после проверки Вегартом шахт подвезли уголь на больших телегах.

Кроме того, был снят запрет на охоту и вырубку леса.

И напоследок, служащим в замке выплатили по десять медяков.

Через какую-то неделю люди и слышать не желали о том, что старый альфа вновь вернёт эти земли. Жители из окрестных деревень приходили целыми группами в надежде наняться на работу.

Каменщики, охотники, гончары.

Наблюдая за всем этим преображением, я глупо улыбалась.

Омрачало мою жизнь только одно - Ули. За столь короткий срок я узнала о ней столько, что плакать хотелось от собственной глупости и наивности. Я никогда не понимала, почему Густов, её родной брат, так строг с ней. Почему частенько отчитывал и ругал, а она бежала ко мне и постоянно жаловалась на него. Все мои попытки поговорить с ним, Густов резко обрывал.