Под знаком Близнецов

Флора начала застегивать крохотные пуговки, что было непросто, потому как петли склеились от крахмала. Высокий воротник оказался сущим мучением — жесткий, как картон, он врезался в шею прямо под подбородком.

Наконец все было сделано, манжеты рукавов застегнуты, талия стянута поясом с маленькой пряжкой. Флора осторожно повернулась к зеркалу, чтобы посмотреть на себя, и увидела девушку, напоминающую сахарную фигурку невесты на свадебном торте. «Я боюсь», — сказала про себя Флора, но девушка в зеркале не проявила сочувствия. Она смотрела на Флору бесстрастно и холодно. Флора вздохнула, осторожно наклонилась, чтобы выключить электрокамин, погасила свет и вышла из комнаты. Она направилась к Таппи, чтобы, как и обещала, показаться ей в бальном наряде и пожелать спокойной ночи.

Внизу играла ритмичная музыка. В доме было натоплено, пахло поленьями и хризантемами. Из кухни доносились веселые голоса, создавая атмосферу радостного ожидания, как перед Рождеством.

Дверь в спальню Таппи была приоткрыта, слышались приглушенные голоса. Флора постучала и вошла. Таппи сидела в подушках в белой ночной кофте с атласными бантами, а рядом стоял Джейсон, напоминавший ребенка со старинного портрета.

— Роза! — Таппи всплеснула руками, таким характерным для нее движением, радостным и энергичным. — Дитя мое. Иди сюда и дай мне посмотреть на тебя. Нет, пройдись по комнате, чтобы я оглядела тебя со всех сторон.

Закованная в накрахмаленные доспехи, Флора послушно подчинилась.

— Что за мастерица сестра Маклеод! Подумать только, это платье столько лет провалялось на чердаке, а выглядит так, будто его только что сшили. Подойди и поцелуй меня. Как приятно от тебя пахнет. А теперь присядь сюда, рядом со мной. Только осторожно, не помни юбку.

Флора аккуратно пристроилась на краешке кровати.

— С этим воротником я чувствую себя женщиной-жирафом, — сказала она.

— А кто такая женщина-жираф? — спросил Джейсон.

— Они живут в Бирме, — объяснила Таппи. — Им с детства надевают на шею золотые кольца, поэтому шеи у них становятся очень длинными.

— Неужели это правда твое теннисное платье, Таппи? — недоверчиво спросил Джейсон.

Он явно был смущен. Глядя на Флору во все глаза, он с трудом узнавал в ней ту девушку, которую привык видеть в джинсах и свитере.

— Да, я носила это платье, когда была девочкой, — подтвердила Таппи.

— Не представляю, как в нем можно было играть в теннис, — сказала Флора.

— Да, играла я не очень хорошо, — призналась она.

Они все рассмеялись. Таппи похлопала Флору по руке. Глаза старушки сияли, на щеках горел румянец, то ли от возбуждения, то ли от глотка шампанского, стоявшего на тумбочке.

— Я сидела здесь, пила шампанское, и мои ноги танцевали под одеялом — у них своя вечеринка. А потом пришел Джейсон.