Под защитой бандита

Внутренности сводит от желания испробовать ее покорность.

Амалия поджимает губы, пытаясь спрятать улыбку. Я знаю, ей нравится, что Ася появилась в моей жизни. Это то, чего она хотела. Никогда не думал, что когда-либо исполню эту ее просьбу. Но молитвы или заклинания Амалии очень сильны. Наколдовала она мне Асю. Выпорол бы за это Амалию. Ася по факту – еще одно мое уязвимое место.

— Присаживайся сюда, Ася, — Амалия указывает на место по левую руку от меня. Это ее место, она отдает его Асе. Торопится. Я всегда сижу во главе, главная женщина – по левую руку. Нет, не потому что мы соблюдаем этикет, а потому что женщина должна сидеть со стороны сердца. Ты торопишься, Амалия. Рано мне сердце пробивать. Но не комментирую, киваю Асе, чтобы садилась. Сложно мне будет с этими женщинами в одном доме. Одна хочет меня пристроить, пользуясь тем, что я не могу ее наказать, вторая всего боится и не примет такой сложной конструкции в нашей жизни. Я выбираю позицию наблюдателя.

— Дина, можно подавать обед! — командует Амалия. Стол уже сервирован. Тут закуски и свежий хлеб от Амалии, она сама его печет, не принимая чужих рук и чужой энергетики в хлебе. Мать моего сына вся создана из традиций и ритуалов. Ведьма. Но светлая. А мое зло и грехи ее погубили, слишком много она впитала моей черной души. — Ася, попробуйте рулетики из баклажанов, это мой рецепт, и хлеб еще горячий, — добродушно предлагает Амалия. Встает с места, кладет сначала пару рулетиков мне, а потом Асе.

— Спасибо, ну что вы, я могла и сама, — Ася скованна, постоянно посматривает на меня в ожидании пояснений происходящего.

— Нет, мужчине и гостям не положено себя обслуживать, — перевожу взгляд на Асю, ожидая закатывания глаз. Учись, девочка. Амалия правильная женщина. Поэтому и имеет влияние в моей жизни.

В столовую входит Давид.

— Ты опоздал к обеду, — констатирую я.

— Простите, — извиняется он, опуская глаза. Нет, я не тиран по отношению к женщинам и детям. Мне важно, чтобы все соблюдали правила и имели уважение к окружающим. Игр без правил и грязи мне достаточно вне этого дома.

Давид садится по мою правую руку. Он мой сын и приемник. Нет, для него не хочу моей реальности. Я сделаю все, чтобы его будущее не было связано с моей деятельностью.

Амалия что-то шепчет Давиду, поправляя его челку.

— Ну, мам, — сопротивляется сын. Он так же, как и я, не любит, когда его тискают. Из Асиных рук выпадает вилка и со звоном приземляется на пол. Девушка поднимает голову на Амалию, переводит взгляд на Давида, потом на меня, меняясь в лице. Бледнеет.

— Извините, — мямлит, ныряет вниз, поднимая вилку. Амалия переводит на меня строгий взгляд. Да, я не предупредил нашу гостью. Пары слов будет недостаточно, чтобы все объяснить. А раскрываться полностью я пока не готов.

— Ничего страшного.