Записки под партами

Кто этот человек, что он хочет от меня? И в тот момент, когда голова Левакова начала наклонятся, что-то щелкнуло внутри. Оборвалось. Его губы приближались, его запах парил в воздухе, и мне стало противно. Дико. Невыносимо обидно. Я отвернулась. Сквозь силу, сквозь сковавшие мышцы, которые не хотели слушаться.

— Не смей, — прошипела, едва сдерживая слезы. А они были, так близко, как никогда.

— Я дурак полный, знаю, — шептал Леваков мне на ухо. Его дыхание обжигало шею, а ледяные руки оставляли мурашки по коже.

— Тась, я не решался, просто… — в этот момент дверь раздевалки открылась. Не знаю как, но я выбралась из его дикой хватки. Казалось, что я достигла дна и если сейчас не оттолкнусь, то уже не всплыву обратно. Дикое ощущение страха сковало все внутри, а глаза больше не могли сдерживаться.

И когда я подняла голову, увидела в дверях Даниила. А он… он точно заметил мои слезы. Они так предательски появляются, и обязательно перед этим человеком.

— Филиппова, — послышался позади голос физрука. Я дернулась к рюкзаку, схватила его и куртку, а затем выскочила вон.

— Тась, — голос Антона следом.

— Леваков, в чем дело? — Это уже физрук, видимо перехватил одноклассника. А дальше я просто выбежала из школы, даже не соображала особо. Только за ворота переступила, как поскользнулась и упала. Слезы катились по щекам от обиды, от непонимания, за что все это. А еще и на руке кровь пошла. Вот тебе и окончание учебного семестра.

Поднялась, отряхнулась. Перевела дыхание и пошла домой, не сбавляя темп. Хотелось поскорей оказаться в своей каморке.

— Я тебе серьезно говорю, — не унимался Макс. Уже который день пытается меня пригласить к себе на Новый Год. Знает, что я либо затворником буду сидеть дома, либо свалю на какую-нибудь тустовку. Не сказать, что я фанат таких вот сходок, но всяко лучше, чем страдать в гордом одиночестве.

— Пока ничего не могу сказать, — пожал плечами в ответ. Не то, что бы я ни хотел идти к Аверину. Наоборот мне у них очень понравилось. Был всего раз, но воспоминания самые приятные. Его мама запекала утку и делала салат Оливье, который я тогда первый раз и попробовал. В воздухе парил запах свежих мандарин, а по комнатам разносились голоса из телевизора, потому что их бабушка всегда в такой день смотрит Голубой Огонек. У нас в семье такого никогда не было, да и не будет уже.

За столом мама Макса порхала, как бабочка, улыбалась и старалась накормить всех до отвала. Мы с другом к двенадцати уже и встать не могли, так объелись. Но нам в тарелки все равно нет-нет прилетала ложка нового салата. Все это было так трогательно, что мне стало грустно. Моя ведь семья ничем не хуже. Но мы вот так вместе никогда не собирались. Если праздник, мать всегда нанимала поваров и приглашала кучу незнакомых людей.