Записки под партами

Лучше бы травить продолжал, чем вот это все. Одноклассники еще больше взъелись, и шуточки их стали более противными.

— Левакова на целок потянуло, — шептался народ во время перемен, когда Антон выходил из класса. А я отворачивалась, делая вид, будто не слышу, хотя отлично слышала.

— Интересно, они ее оба или поочередно? — А затем поднималась волна смеха, и косые взгляды в мою сторону. Приходилось лишний раз выходить из кабинета, пусть уж лучше за моей спиной гадости говорят, чем в лицо.

— Дебилы они, — озвучила Зина, когда подошла ближе. Мы стояли возле подоконника, в ожидании начала следующего урока.

— Теперь его не могу, — сказала зачем-то в слух. Просто с языка сорвалось.

— Оно и понятно, — пожала плечами одноклассница. — Стокгольмским синдромом страдают единицы. А ты вроде не из тех ненормальных.

— Зин, — повернулась я к ней неожиданно. — Я ведь никому ничего плохого не делала, откуда столько ненависти-то?..

— Белых ворон в стае обычно не любят, Филиппова.

— Я не планировала быть белой, оно само так вышло, — уныло произнесла я.

— Да не бери ты в голову, — отмахнулась Зина, явно пытаясь поддержать меня. За последние пару дней мы стали чаще общаться. А всему виной эссе конкурсное. Одноклассница постоянно интересовалась как успехи, успеваю ли я, может помощь нужна. Лишний раз подсаживалась и рассказывала о других мероприятиях, где им требовались свободные руки. Совсем неплохо оказывается общаться в классе. Неплохо на переменах болтать и коротать время с кем-то.

Уже дома я снова вспоминаю записку. Вроде, как и хочется пойти, убедиться на сто процентов, а вроде, как и не хочется. Все же Матвеев все равно еще не приехал. Он точно не придет. Но… слишком много "но" в голове, хочется даже остановиться и выдохнуть. Так изнервничалась. В итоге решаюсь пойти. Постою минут пятнадцать, а потом со спокойной душой уйду. Иначе совесть съест, загрызет с потрохами.

Одеваюсь теплее, потому что на улице моросит сильно. Не зима, а поздняя осень какая-то. Вместо снега дождь и ветер, несуразица, одним словом. Видимо у погоды свои причуды.

Отец, кстати, все еще дома, ему в дорогу уезжать только завтра вечером. Поэтому он коротает дни под телевизор и вкусные булочки, которые мачеха теперь носит ему каждый день из пекарни. Да так сладко все у них, будто медовый месяц. С виду никогда не скажешь, что тетя Люба может быть тем еще тираном. В глазах отца она божий одуванчик, проявляющий небывалую заботу о нем и его дочке.

— Мне с одноклассницей увидеться нужно, — вру папе. А может и не вранье это. Какая ему разница с кем я вообще иду встречаться. Что изменится от этого.

— Не долго, а то погода вон какая, — доносится из комнаты усталый голос родителя.

— Угу, — киваю в ответ и хлопаю дверью.